Поужинав всё той же безвкусной, но питательной кашей, которую Марик варил с утра, Крас лёг спать с очень плохим, почти депрессивным настроением. Ворочался, вздыхал, не мог найти удобного положения. Ему нужно было срочно придумать, как ускорить процесс добычи руды, как повысить эффективность, как сократить время работы с пяти лет до, скажем, пяти месяцев. Но в голову не приходило ничего дельного, ничего полезного, ничего нового. Только усталость, пустота и глухая, безысходная тоска.
С невесёлыми, тяжёлыми думами, скучными, как старые газеты, он и отправился в царство Морфея. В страну сновидений, где не было ни глушилок, ни золота, ни проклятого метеоритного железа. Только покой. И тишина. И полное, абсолютное забвение.
Глава 20
Крас спал неспокойно, всё ворочался с боку на бок, сбрасывал и снова натягивал одеяло. А резко, как от толчка проснувшись, почувствовал себя неуютно, даже тревожно. Какая-то невидимая, но очень назойливая муха залезла в голову и жужжала там на одной ноте. Причём он явно ощущал чужое присутствие, чужое, незнакомое, враждебное? Нет, не враждебное, но точно постороннее. Его внутренняя система безопасности, настроенная месяцы тренировок на выявление любых угроз, никогда его не подводила. Ни разу. И когда Сергей наконец с усилием разлепил тяжёлые веки и проморгался, он убедился в собственной правоте. Интуиция не обманула.
Прямо перед ним, на грубо сколоченном обеденном стол, покрытом царапинами и пятнами от пролитого грога, служившем для них местом для совместных трапез и обсуждения планов, усевшись в позу лотоса, вполне спокойно и непринуждённо сидел кобольд. Тот самый, которого Крас мельком видел ранее в пещерах рядом с мастерскими божественных кузнецов, когда он только начинал свой путь. Крас запомнил его взгляд: колючий, испытующий, не терпящий возражений.
Мимолётный взгляд на спящего Марика, сказал Красу, что они находятся в относительной безопасности. Их лидер, несмотря на весь свой колоссальный опыт и показную бдительность, сейчас был погружён в глубокий, безмятежный сон, от которого его не мог разбудить даже взрыв кристалла пека. Так что Крас остался один на один с неожиданным гостем. То есть всё, что он предпримет сейчас: поздоровается, ударит, убежит, позовёт на помощь, будет исключительно на его совести и на его шкуре.
Взгляд кобольда, устремлённый на Краса, был полон старческой мудрости и понимания. Не той показной, нажитой мудрости, которой любят щеголять старые профессора в своих лекциях, а настоящей, выстраданной, пропущенной через боль и потери. Существенное отличие в его манере взирать на мир сейчас и тогда, в пещере кузнецов, было столь очевидно, что не могло не вызвать у Краса ощущения некой двойственности этого существа.