— А начальный капитал? — Петер задумался, видимо, гоняя в голове варианты на основе предоставленных схем.

— Выделю из своих. Тут нужно просчитать — купить готовое, или купить землю и построить именно то, что нам нужно. Второе лучше, но дольше, особенно учитывая погоду в Сибири. Да и не совсем уверен я в соотечественниках, мало знаком с контингентом. К тому же все придется через подставных лиц делать.

— Стив сказал, что тебя ищут люди из «Виртэкса», — нахмурилась Саманта, — очень активно ищут. Но в полицейской базе тебя нет. Ничего рассказать не хочешь? Обещаю, дальше меня это не уйдет.

— Стив, который меня встречал? Он-то откуда знает?

— Он офицер полиции, — выдала Саманта и тут же подняла руку, останавливая мои возражения — он ПРАВИЛЬНЫЙ офицер полиции и корпоратам тебя не сдаст. Ну и он должен был лично на тебя посмотреть, прежде чем помогать.

— Я нем как рыба! — кивнул австралиец, — но рыба очень любопытная. Что у тебя за терки с «Виртами»?

— Мы будем молчать, — поклонился Ичиро.

— Я работал на них. Отдельная исследовательская группа молодых аспирантов под руководством Хонды-сенсея.

— Ты работал с Даем? — вскинулась Кимико, — то-то мне кажется, что я тебя уже где-то видела.

— Работал. По профессии я нейропрограммист. Мы разрабатывали программно-аппаратный комплекс медицинского воздействия на погруженных. Назвали его «Сатори». Результат получился даже более впечатляющим, чем мы рассчитывали. Например, методы, использованные в «Сатори» позволяли запереть человека в игре, переложить часть вычислительных мощностей на мозг пользователя, в перспективе, воздействовать на пользователей из виртуала — от формирования общественного мнения, до… всего остального.

Пошла серия испытаний. Но люди — они всегда люди. Некоторые недобрые личности начали создавать частные виртуальные пыточные из которых невозможно сбежать, другие не менее интересные вещи. Да и официальные исследования на добровольцах тоже были не очень приятными. В один прекрасный момент все это взорвалось. Вся боль и страдания погруженных в «Сатори» сконцентрировалась в одном персонаже. В игре этот инцидент известен как «Резня в Эльгоре».

— Слышал, — кивнул Гюнтер, — но это же игровой ивент был с каким-то особо сильным одержимым? Его еще какой-то рыцарь остановил артефактом чуть ли не божественного уровня. Слышал, еще были какие-то жалобы, и корпоратам пришлось выплачивать компенсации, но вроде ничего серьезного.

— Ничего серьезного? Семнадцать трупов, причем часть игроков вообще не связанных с проектом. Одна из них — София Прашич, в чьем персонаже и воплотилась вся боль. Я видел ее глаза в тот момент. Она умерла от кровоизлияния в мозг, а персонаж продолжил убивать. Равана обрел близкую к божественной мощь. Ланселот, в миру Сагара Дай почти смог его убить. Почти. Трем участникам проекта пришлось пожертвовать персонажами, чтобы запереть демона боли и разрушения. Это не прошло даром, но после восстановительного курса и Сагара и я смогли вернуться в игру. Насчет Тэнгу не знаю, он не выходит на связь. Возможно, уже мертв. Проект «Сатори» официально закрыли. Инцидент как-то повлиял на управляющие ИИ, я уволился из компании и позже вернулся в игру, чтобы понять, как именно повлиял. И что-то мне подсказывает, что от проекта не отказались. Возможность влиять на разум пользователей — слишком жирная приманка для власть имущих. Инцидент с попыткой пленить Сагару и его последующей смертью это подтверждает. Сейчас вот ищут меня.