Немного повозившись, протягиваю Гюнтеру, Джессике и Кими по листку бумаги.

— Это текст, точнее его звучание на илирийском, — поясняю соратникам, ниже подстрочный перевод, чтобы вы понимали, о чем говорите. Постарайтесь, если не выучить, то хотя бы прочитать молитву искренне и с выражением.

— Готовы? — уточняю через некоторое время, — итак все вместе: — «Деви аширвада…»

— Фак май майнд! — комментирует Джессика.

— Боевой монах не может накладывать массовые благословения до 50 уровня, да? Прописано в коде и всех гайдах.

— Это хрень какая-то, — гном тоже прифигел, — я вообще не служитель Элайи! Мисс, вот теперь я вас понимаю. У него в предках точно были драконы. Как минимум, крокодилы.

— Кстати о драконах, — вспоминаю я, — ты серьезно говорил о друзьях в «Виртэксе»?

— Есть бывшие однокурсники.

— Поспрашивай аккуратно о культе бога-дракона, пожалуйста. Я тут наткнулся на интересную информацию, но в официальных источниках ничего нет. Великая Шестерка была всегда. Может быть, какая-то заготовка, не пошедшая в дело, или еще что… Не к спеху, не слишком важно, просто любопытно.

— Изучаешь опыт конкурентов? — усмехается гном.

— Типа того, — тоже улыбаюсь, чтобы показать, что ничего серьезного.

— Монк, а где ты нашел учебник илирийского? — Джессика тоже рада уйти от темы драконов, — он никогда не появлялся в продаже.

— В монастыре Элайи, когда проходил обучение. На илирийском все священные тексты написаны.

— В смысле, проходил обучение? В песочнице? И нашел уникальный учебник мертвого языка?

— Да нет же. Просто выучил, при помощи наставника. Ну вот как раньше учили эльфийский, клингонский, эсперанто…

— То есть ты вот так, в реале, выучил мертвый игровой язык? — вытаращился гном, — я понял! Ты ролеплейщик! Только совсем упоротый.

— Как бы и не скрывался. Я не играю в «Эден», я в нем живу.

— И как, оно того стоит?

— Ага, часами изучать старые хроники, чтобы из гор поэтического бреда выцепить примерное место смерти какого-нибудь рыцаря. Дня три-пять шкериться по высокоуровневой локации, найти истлевшие кости, ржавый меч и, почему-то сохранившийся дневник. Обнаружить, что дневник вообще на гатарском. Нестись через полконтинента к единственному знатоку гатарского, платить деньги за перевод и в результате оказаться счастливым обладателем нескольких паршивых баллад и сравнительного описания борделей трехсотлетней давности. Затраты на дорогу и расходники прикиньте сами.

Впрочем, тексты баллад потом загнал какому-то коллекционеру, так что расходники окупились.

— Звучит не очень, — улыбнулась Джессика, — ты ведь и фехтованием в реале занимаешься?