— Так опять зверушки все на себя соберут.

— О, нет! Этим тварям главное кровь учуять. Но склянок понадобится больше.

— Пожертвуем, — пожимаю плечами, — главное самим там пройти без потерь.

Прикопали «мины» и, практически не дыша, прокрались через ущелье. Ловушка сработала — кружащая над скалами стая вдруг разом бросилась вниз. Что там происходило я уже потом посмотрел в записи — мерзость полнейшая, но преследователи улетели на респ полным составом. Там же чуть было не погиб Тень, но умудрился залезть в какую-то щель и переждать творящееся безумие. А мы, некоторое время спустя, все же нашли дорогу, которая вела в нужном нам направлении.

— Я туда не пойду! — категорически заявила Кимико, разглядывая узенькое ущелье, чьи стены напоминали сыр, настолько много там было пещер. И пещер обитаемых.

— Это эйстерии? — уточнил гном, разглядывая кружащих в воздухе и сидящих на скалах птеродактилей. Очень здоровых и очень зубастых.

— Крозидорны. Тоже подвид драконидов. Агрессивные, стайные. Накладывают страх. Крик — сильная ментальная атака. Видят в инфракрасном диапазоне, так что если что, даже свитки невидимости не помогут. Кимико, если что — ставь стены огня и разбрасывайся фаерболами во все стороны. Попробуй их ослепить.

— Без «Если что»! — прикрикнул я, — и погаси свой меч!

— Я… не могу! У меня инстинкты! Это драконы, хоть и низшие.

— Гюнтер, успокой ее! Если нужно — дай по башке и тащи волоком!

— Ну… ты это как-то…

Айна просто вцепилась мне в плечо. Со второй стороны прильнула Кимико. Приобняв девчонок, начинаю Литанию Успокоения и делаю первый шаг. Страшно до чертиков. И каньон метров тридцать в ширину всего. Замечаю, что Кимико тоже пытается читать молитву, а Айна просто тихонько поскуливает, но в такт. Да уж, с тех пор, как мы из Эйгамара вышли, я эту молитву столько раз читал…

Вдруг спотыкаюсь, сбившись буквально на секунду. Ближайшая тварь тут же поворачивается в нашу сторону. Сердце замирает, но я заставляю себя подхватить речитатив Кимико. Я спокоен. Я часть этого мира, а мир часть меня. Я не несу угрозы миру, и он не несет угрозы мне. Часть меня есть во всем сущем, и частица сущего есть во мне. Я спокоен… Только через некоторое время понимаю, что читаю литанию уже не на илирийском, а на имперском. Впрочем, слова, это всего лишь слова…

Мы прошли ущелье. Не знаю, сколько седых волос добавилось у меня в реале, но мы прошли. Дальше ущелье постепенно расширялось, дорога вела нас вперед, пока не уперлась в пропасть.

— Кажется, мы пришли, — констатировала Джессика, разглядывая перекинутый через ущелье мост. Остатки моста, сказал бы я.