Глава 28 Рождение бедствия: второй этап и итог…
Пока шла оперативная подготовка ко второму этапу я в прямом смысле балансировал на грани жизни и смерти. Во время работы на синдикат такое случалось множество раз, да и попав в Альбарру я несколько… десятков раз мог смело отправиться в мир иной. Но прямо сейчас я как никогда был близок к гибели. То и дело пульсирующий протест явно об этом твердил. Причем флюиды той самой смертельной опасности струились сразу от нескольких разумных.
Первой в очереди на лишение жизни одного нерадивого фиктивного деспота являлась Кайса Ксант. Однако там всё оказалось не так однозначно. Её острое желание кого-то прикончить смешалось с раздражением и интересом. Как понял, девица еще не определилась в целом чего хочет.
Вторые же кандидаты на мою драгоценную жизнь слегка удивили. Ведь я их попросту не знал и во многом те тщательно скрывали свои намерения. Тройка людей в тёмно-синих ливреях и походных плащах. Складывалось впечатление, что они только-только прибыли с дороги. К тому же рядом с ними постоянно ошивалась Лиама Креамх. Нимфа гор вела себя так, словно хотела их ублажить прямо на месте. Того гляди еще упадёт на четвереньки и начнёт лаять по их желанию. А если так себя вела целая глава доминирующего дома, то следует задуматься над последствиями.
Необходимо будет узнать, что это за напыщенные хмыри.
Четверть огромного зала за пару минут превратилась в балаган. Более половины испытаний воителей попросту остановили из-за наплыва знати и снующего во все стороны обслуживающего персонала. Пока я находился в отдалении от всех прибывших, заинтересованные благородные разделились на группы. Креамх с неизвестными хмырями пыжилась и пыталась прикончить меня взглядом. Мараал беседовал с несколькими главами домов, но раззадоренный взор бросал в моем направлении. Хаззак неуловимой тенью всюду следовал за Нефритом. Сама горгона периодически меняла собеседников и плавно передвигались среди раскланивающихся благородных. Аристократов присутствовало разумных двадцать, не меньше. Так что работы у мегеры оказалось немало.
Лишь одного человека я невольно упустил из виду. Сиану. Вершительница находилась в одиночестве, но через некоторое время на удивление многих зевнула, одарила меня озорной улыбкой и у всех на виду весьма решительно зашагала в мою сторону.
Правда, устремившийся в её спину голос сочился попросту непередаваемым раздражением, неприязнью и холодом:
— Не позволяй себе лишнего! — колко выпалила Кайса. — Не забывай, что тут ты всего-навсего гостья!