— Один аххес, — мягко вклинилась в разговор отца и сына искательница. — Из первой волны один аххес уцелел. Не знаю каким чудом ему удалось спастись от, но именно он стал причиной всех бед. Тот плебей совсем не походил на других смертников.

— Подожди, девочка, — прошипел хмуро мужчина, а затем медленно перевел свирепый взор на сына, на его побитую физиономию и на медленно затягивающееся ранение в районе ребер. — Мне послышалось, Хиал? Тебя одолел один единственный смертник? Моего сына, который находится на ранге незакалённого губителя, довёл до такого ущербного состояния мерзкий оборванец? Ты же давным-давно научился побеждать противников сильнее себя!

— Чтимый генерал, не стоит сердиться, — перешла Ласанта на официальную речь, чем попыталась успокоить длань. — Лучше дослушайте. Поначалу он уступал Хиалу и только оборонялся, но в какой-то момент аххес переменился. Сила, ловкость, выносливость, скорость. За короткий промежуток времени смертник во всём превзошел юного лорда и решил исход боя в свою пользу. Этот человек словно… — невольно замешкалась искательница. — Он словно преобразился в настоящего берсеркера, но волн эссенции я в нём не ощутила. Мы не успели помочь Хиалу и этим воспользовались противники.

— Смертник. Берсеркер. Одолел Хиала, — задумчиво проанализировал длань услышанное, поднимая серьёзный взгляд на девушку. — Аххесы используют для удержания коллизии лишь низкоранговых преступников. Неужели кто-то просочился из северного пантеона? Такой ресурс должен быть на поле боя, а не в ущельях. Это всё?

— Он не северянин. Я уверен, — вставил свои пять копеек юноша робким голосом. — Специфика силы иная. Такой стиль боя я видел впервые, а уж с норманнами я сражался. К тому же он полностью контролировал себя.

— Мой господин, есть еще кое-что, — чуть тише заговорила Ласанта и переглянувшись с поникшим Хиалом, вновь взглянула на длань. — Смертник в свободной форме владел архаикой и говорил только на ней, будто бы насмехался над нами.

От услышанного брови Азаиха взлетели вверх и тот с немым удивлением воззрился вначале на сына, а следом на Ласанту.

— Не может быть, — отрицательно покачал мужчина, криво ухмыляясь, словно услышал хорошую шутку. — Голубокровые не выносят сор из дому, и уж точно они не отправляют своих наследников в коллизии. Если появляется ренегат, отступник или предатель, его убивают на месте без суда и следствия, либо сажают под замок в самые глубокие казематы твердыни.

— Я точно слышал архаику, отец! — стоял на своём юноша. — В отличие от послушников, мы с Ласантой знакомы с языком знатных.