— Уж… лучше бы… я сдох… — невольно вырвалось у меня, сквозь утробный кашель. — Пас…куд…ство-то… как…кое! Кто это сделал? — рявкнул я, оглядываясь по сторонам в попытках выбраться из ямы. — Всех прикончу к… едрёной матери!

Однако, воевать было не с кем, потому как пару вдохов спустя кто-то дёрнул меня за руку и вытащил наружу.

Всё тоже ущелье, усыпанное трупами. Та же отвратная вонь вместо воздуха. Тот же сраный магический вихрь. И та же основательная задница.

— Ха-ха! Живой, чтобы меня чумные сильфы драли! — задорно рассмеялся Ганграт, хлопнув по плечу. — А мы уж думали ты «того». Даже не дышал какое-то время. Ну ты как сам?

— Как сала килограмм, — вырвалось едко у меня. — Шиш я сдохну первым!

Стоп. Не дышал? Вот же зараза.

— Ну ты даёшь, Ранкар, — удовлетворённо заявил здоровяк, а после кивнул головой в сторону и быстро зашагал в расщелину по соседству. — За мной. Парни чуть дальше. Ты не берсерк, случайно? — вдруг спросил с интересом он. — А то сражался также рьяно и безумно, как норманны. Мы даже залюбовались. Ты уж прости, что не помогли, — повинился тот ни с того ни с сего.

— Сдохнуть, что ли, захотели раньше времени? — нахмурился невольно я, слушая его покаяния. — Мне такая схватка на пользу, и я почти не пострадал, а вас бы он прикончил.

— Возможно и прикончил, но умерли бы плечом к плечу, — без тени сомнения заключил Ганграт. — Рыцарь смерти хоть и являлся относительно свежим, но если эту тварь возводить в ранг воителей, то он был где-то на уровне вершителя, а может и того хуже… основателя.

Вершитель или же основатель? Не хило так. Что ж, сейчас я хотя бы примерно понимаю, какой у меня уровень в физическом плане. Само собой без неистовства не справился бы, но победителей не судят.

— Как остальные?

— Парни целы, а вот Цуг… — замешкался внезапно минотавр, а затем круто завернул вправо и ловко протиснулся между двумя скалами, — … сейчас сам всё увидишь.

В расщелине в прямом смысле невозможно было нормально протолкнуться, но пока смертельно бледный Цуг лежал на каком-то тряпье, его с трёх разных сторон окружила тройка «Осколков» и пыталась всячески помочь.

По одному виду стало ясно, что осталось парню недолго. Лицо у него было не просто белым, а начинало медленно темнеть, дыхание необычайно слабое, веки периодически дрожали, но самым скверным оказалось совсем иное. Отвратная рана, от ключицы почти до самого брюха. Причем та гноилась прямо на глазах.

— Что с ним? — одними губами полюбопытствовал я, понимая, что что-то не так.

— Обращается нежитью… — с печалью в голосе объяснил здоровяк. — Но вначале умрёт.