К этому моменту вся арена, как и несколько служителей уже находились на ногах, а тишина образовалась такая, что достаточно обронить монету и её звон услышат в радиусе пары километров. Гуннар же стоял метрах в пяти от меня и с бешеным видом наблюдал за итогом трёхсекундного боя.
— Ты сам подписал себе смертный приговор, сученыш, — прошипел он, угрожающе шагая навстречу. — Я предупреждал…
— Вперёд, шелудивый пёс! Ты же не балабол? Ты же гордый служитель оберега! — с презрением выпалил я и ударом ноги раздавил череп Йоара в кровавые ошмётки. — Теперь можешь смело убивать меня!
На лице у сына Хеймдалля мелькнуло вселенское бешенство и тот сделал молниеносный шаг в моём направлении…
Уже почивший Йоар из верховного клана Хельхейма.
Глава 25 Опустошитель…
Всё-таки я действительно безумный идиот. Намеренно злить служителя оберега, который может стереть тебя в порошок всего за пару секунд попросту неимоверная глупость. Но зачастую язык и проклятая кровь несли все остальные мои потроха впереди планеты всей.
Протест заревел раненым вепрем еще до того, как Гуннар начал двигаться. Аура северянина походила на несокрушимую гору. Тяжелая, тягучая и удушающая с примесью раздражающей злобы. Давление оказалось настолько сильным, что не позволяло увернуться или просто сдвинуться с места хоть на сантиметр.
Боль в затылке являлась запредельной, а кроме воя протеста в голове я более ничего не слышал. Но стоило слуге оберега сделать еще шаг в моём направлении, и единственное чего удалось добиться так это призвать в последний момент на помощь все свои резервы.
Использовать в столь расшатанном состоянии вторичное неистовство чревато, но когда над твоей головой смерть зависла подобно дамоклову мечу, то выбирать не приходится. Причем в ход пошел не только весь арсенал, но и новая защитная техника на основе тумана и эссенции.
Жажда Крови…
Черно-Алый
Арбитр…
Вторичное состояние неистовства…
Облачение
разорителя…
И всё равно вопль протеста не думал утихать. Он разразился утробным воем лишь сильнее.
«РАНКАР, НЕТ!!! — раздался на задворках сознания приглушенный вскрик Руны, что был наполнен отчаянием и ужасом. —НЕТ! НИКОГДА! НЕ ПОЗВОЛЮ!».
Визг Альяны в какой-то миг преобразился в сверхзвук. Вся левая рука стала в несколько раз тяжелее, затем она полыхнула знакомым тёмно-фиолетовым мерцанием, а разряд испепеляющей боли пронзил целиком тело с ног до головы, но следом случилось невероятное: время внезапно остановилось и всё замерло. Даже протест разом замолк, а Гуннар двигался так, словно угодил в густой кисель.