Искра черно-

алого геноцида…

В руках тотчас материализовался молниевидный протазан. Именно в образовавшейся гнетущей тишине я неспешно дошел до парня и с безэмоциональным видом посмотрел на того сверху-вниз. На удивление, он был еще жив.

— Ненавижу! — прошелестел злобно он, а из глотки стремительно хлынула кровь. — Будь ты проклят, аххес… ПРОКЛЯТ!

Первый удар искры пришелся на уцелевшую руку. После второй. Далее третий. За ним четвертый. Затем пятый. Первые два удара тот стерпел, но, увы, такое терпеть было попросту невозможно. Я его понимал. Прекрасно понимал. Скорее всего, я редкостная тварь и обычное чудовище. Ведь не испытывал в данный момент абсолютно ничего кроме удовлетворения. Единственное, что чувствовал — так это смрад палёной плоти.

Я наносил удары не беспорядочно, а такие чтобы северянин протянул как можно дольше. Рука, нога, снова рука и снова нога, ребра, грудь. Вначале он мычал, далее стонал, после кряхтел, но под конец начал вопить, не в силах держаться.

— Я и так проклят, Снежинка, — спокойно изрёк, вслушиваясь в его крики. — И от этого проклятия не скрыться. А еще я дал слово твоей сестре и сдержу его. Ведь мой хребет и слово — это единственное, что осталось от настоящего меня. Ты уж… прости.

Кончик протазана грубо мазнул по лицу и раскроил тому губы попутно вырвав несколько зубов, чтобы тот не сдался. Удары делал мягкие и аккуратные, но пока ледяной дух визжал, глаза я направил в зону благородных и то, что я увидел на харях у благородных Севера несказанно обрадовало. Бледнеющая физиономия Ульрики выражала квинтэссенцию ни с чем несравнимой ненависти.

— Замордую как шелудивого пса до визга, — повторил одними губами я, глядя в её глаза, ведь прекрасно понимал, что она поймёт мой посыл. — Обещал же…

Причем лица других голубокровных чем-то напоминали её. Лишь Кайса в этот самый момент не была похожа на саму себя. Даже я до конца не мог понять, что она испытывала сейчас.

Арена молчала. До некоторых пор молчал и я.

— Ладно, достаточно, — сухо декларировал я. — Прощай, Вестар из Нифльхейма. Надеюсь…

Вот только, увы, убить я не успел. Происки судьбы или всему виной моё дерьмовое везение, я не знал. Стоило только занести над черепом Снежинки протазан, как по всему городу раздались десятки оглушающих и пронзительных взрывов, и их вспышки вздымались до самых небес. Причем сразу несколько прозвучали совсем рядом с центральной площадью и ареной, а затем затылок засаднило от боли. Активизировался протест.

Тишину окончившегося боя прервали громогласные вопли и паника, а все присутствующие обереги уже находились на ногах и смотрели куда-то в небо.