В мгновение ока Вальгрон сделал несколько шагов в сторону, чтобы видеть только часть лица госпожи и ничего лишнего, а всю беседу тот оставил целиком на свою ошеломлённую напарницу, не забыв перед этим поклониться.

— Моя госпожа, как вы…

Однако вместо вразумительного ответа Опаляющая лишь отрицательно покачала головой и расплылась в блаженной улыбке.

— Всё позже, подруга. Дай нам еще… хотя бы несколько часов. Лучше распорядись, чтобы подали еды…

Двери тотчас беззвучно захлопнулись, но пару вдохов спустя вновь отворились и в проёме снова замаячила черно-пепельная копна волос гиары.

— И вина из моей личной коллекции…

От неожиданности Навия жадно сглотнула и с полнейшим неверием уставилась на главу Пламенного Ока, но теперь уже пожилой Верховный покачал отрицательно головой и невольно поморщился.

— Похоже, что-то не так. Однако худшее позади. Она удовлетворена и цела, — но вспомнив о следах на лице и шее, мягко исправился. — Почти цела. Так что не стоит переживать из-за пары царапин у госпожи, Нав. Сдаётся мне, деспот выглядит менее презентабельно после такого сексуального марафона.

— Нет, дело отнюдь не в увечьях и не в деспоте, — чуть сипло прошептала волчица, в мельчайших подробностях вспоминая всё, что увидела и почувствовала. — Её аура, Вальгрон. Она кардинально переменилась…

* * *

Из раза в раз я убеждаюсь, что судьба очень странная штука. Дерьмо случается с периодичной активностью, но после его сменяет светлая полоса. Жизнь и смерть ходит рука об руку. Безумие граничит со спокойствием. У медали всегда две стороны. А от любви до ненависти один шаг.

Жалкая философия непойми от кого, но после таких размышлений становилось легче. Сколько себя помню грешить разговорами любил Бетал, а я держал всё в себе. Старикан постоянно учил уму разуму, но по всей видимости такое приходит только с опытом.

Вынужден признать, что после попадания на Вечное Ристалище я и сам стал частенько вдаваться в разнокалиберную болтологию. После того как угодил в Инферно пустословить начал на порядок меньше, ну а став стражем Искриды любые беседы свелись к минимуму.

К чему это я?

А к тому, что четыре дня с гиарой пронеслись в бессловесной манере. С ней мы провели четверо суток под личинами диких зверей. Стоны, крики и самые разнообразные вопли. Иначе сексуальный марафон, что походил на случку двух изнывающих от страсти и желания чудовищ, попросту не назовешь. По неизвестной причине мы понимали друг друга не с полуслова, а с полумысли. Поворот головы, возбужденный взгляд, краткий кивок или наполненные вожделением стоны. Скорее всего, в покоях не имелось места, где не произошло бы животное совокупление.