Возможно, кто-то может что-то вякнуть об уважении и чинопочитании, либо о чувстве самосохранения, но уважение заслуживают годами, чинопочитание может относиться лишь к подданным и слугам. Я не подданный и не слуга, а чувство самосохранения меня покинуло давным-давно. Либо после смерти, либо после моего рождения. Лично я склоняюсь ко второму варианту.

Склонить голову я вполне способен, но склонить колени… увы, но нет! Боюсь, нет того существа, которое заставит меня упасть на колени. По крайней мере, не после того, что я пережил и видел.Хребет ислово . Никогда не отступлю от этих двух принципов. Подыхать лучше стоя, глядя на противника, чем на коленях и в землю.

Глупо? Неимоверно глупо!

Однако я тот, кто я есть.

«Не помышляй об этом, Ранкар , — подслушав мои мысли, прошептала решительно Альяна. —Даже не думай падать на колени. Прогнешься один раз и будем стоять на коленях вечность. Я такая же, как и ты» .

В глазах Искриды, что оказалась за спиной матери я увидел скрытую мольбу. Честно сказать, я впервые рассмотрел такую эмоцию на её лице, но в ответ только покачал отрицательно головой.

К этому моменту десятки глаз косились в нашем направлении. Напряжение, что витало ранее вот-вот грозилось принять материальную форму. И это ощутил не только я, но и Марагна. На лице у неё блуждала загадочная улыбка, но истинных мыслей не знал никто.

— Мама, расслабься, — миролюбиво зашептала Искрида. — Ваерс служит мне, как…

Однако архидемон Пылающей Стали осекла родную кровь лёгким взмахом ладони. Сейчас всё её внимание было приковано только ко мне.

— Я знаю, кто он, дочь моя. Уже догадалась и увидела достаточно. Неужели ты считаешь свою мать настолько недальновидной? Могу заверить, что знаю на порядок больше тебя. На колени, деспот! — малость повысила та тон, а мощь её ауры начала расти, хоть и по крупицам. — Третьего предупреждения не будет!

Протест активизировался в мгновение ока, а боль в затылке твердила о том, что Марагна не шутит.

Здравый рассудок кричал, чтобы я упал на колени и молил о прощении, но сердце Опустошителя и Жажда Неистовства впервые сработали в слаженном тандеме. Им претило такое. Претило и мне с Руной.

Глупая гордость? Вовсе нет. Всего-навсего глупая непоколебимость и чувство собственного достоинства.

— Я не слуга и не раб. Я наёмник, — со слабой улыбкой обронил я, медленно готовясь к наихудшему. — А наёмник сам выбирает себе работодателя.

Данные слова являлись последней каплей. Волна возмутительных перешептываний инферийской знати прокатилась по тронному залу, загадочная улыбка Марагны стала чуть шире, а следом безбрежная и несоизмеримая мощь в виде изумрудного огня и неукротимого давления вырвалась из тела архидемона Пылающей Стали.