«Ранкар, ты знаешь, что нужно делать. У твоей защиты есть свой предел. Она и так продержалась сверхдолго» .
Знаю, малышка, знаю…
Барьер Истребления…
Я впервые использовал защитный навык Руны в бою. Ранее я лишь практиковал его без лишних глаз, но Альяна права, у всего есть предел. Пару секунд ничего не происходило, Кетар лишь выжидал, а затем правая спата знакомым образом распалась на сотни тысяч мелких частиц и окутала тело со всех сторон на манер едва видимого оборонительно покрова, который повторял все изгибы тела.
Впрочем, любоваться долго делом рук своих мне не дали. Густая струя пламени попыталась обратить всё живое в прах, но с тщетным успехом та распалась, встретившись с моей защитой, а следом за ней последовал сокрушительный нисходящий удар глефы. Балор в высоком прыжке атаковал прямо с воздуха, возжелав располовинить меня на две части.
Сумрачный Сдвиг…
Но такие выкрутасы более не сработают. Время на миг застыло, и во время телепортационного рывка вторая часть Руны мягко вонзилась в грудь, скрывая меня ото всех.
Сущность Истребления… Первая Форма…
— Не может быть, — зашипел озадачено Кетар. — Я уже видел подобное…
Кто бы знал, что всего-навсего одна жалкая секунда сможет решить исход боя. Как раз настолько Ифар’от замешкался. Глаза Верховного хаотично пытались отыскать меня среди бушующего пламени и мрака. Прямо сейчас арена была переполнена огнем и тьмой с эссенцией, но изначально рывок я направил не в сторону, а ему за спину, и когда демон всё-таки смог ощутить меня оказалось слишком поздно.
Вторичное состояние Жажды Неистовства…
Омерзительное и пугающее чувство. Очень омерзительное и очень пугающее. Будто падаешь в бездонную пропасть с дерьмом. Лишь ощутив на вкус толику того спокойствия и контроля, о котором всегда мечтал, я впервые почувствовал себя живым. Не знаю каким образом я смог прожить столько лет, но когда ты теряешь себя в позывах ярости, гнева и раздражения — это ужасает. Прямо сейчас я вновь вернулся к своему прошлому. Вторичное состояние находилось на абсолютно ином уровне. В нынешнем положении сердце Опустошителя не могло уравновесить столь мощную Жажду Неистовства и впервые за последние месяцы я понял, что вновь теряю себя. Возвращаюсь к былому.
Я ненавидел это. Ненавидел этот момент всеми фибрами души. Ненавидел то, когда Пустота пожирала большую часть меня и также ненавидел мгновение, когда Неистовство брало вверх над разумом. Сердце Опустошителя отбирало всё, что можно, оставляя голую мощь и пустую оболочку, а Неистовство, наоборот, обостряло всю дрянь в организме и также придавало огромное количество сил. Две стороны одной грёбаной медали. Однако сейчас иного выхода не было.