— ДАМЫ И ГОСПОДА! СМЕРТНЫЕ И БЕССМЕРТНЫЕ! — что было сил надрывались вестники-близнецы. — МЫ РАДЫ СООБЩИТЬ, ЧТО ТРЕТИЙ ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ СОТНИ ОФИЦИАЛЬНО СТАРТОВАЛ! К СЧАСТЬЮ ИЛИ ЖЕ К СОЖАЛЕНИЮ, НО СЕГОДНЯ НАС БУДУТ ЖДАТЬ ЕЩЕ БОЛЕЕ КРОВОПРОЛИТНЫЕ И ОЖЕСТОЧЕННЫЕ СРАЖЕНИЯ! У НАС ОСТАЛОСЬ ВОСЕМЬ ЧЕМПИОНОВ! ВОСЕМЬ ПРЕТЕНДЕНТОВ! ВОСЕМЬ РАЗУМНЫХ, КОТОРЫЕ БУДУТ БИТЬСЯ НЕ НА ЖИЗНЬ, А НА СМЕРТЬ! ОДНАКО ПОБЕДИТЕЛЕМ ВЕЛИКОЙ СОТНИ СТАНЕТ ТОЛЬКО ОДИН…

С каждым словом и с каждым выкриком арена бесновалась сильнее, а в это самое время в ложе представителей суверенного поместья Солнечная Гавань находились лишь двое — Кассиан и Кассандра.

Как ни крути, но Золотой квартал хоть и являлся местом Сильных Мира Сего, но о произошедшем инциденте все голубокровные узнали удивительно скоро. Не прошло и часа, как слух о нападении Иворы Фиан на одного из претендентов облетел всю столицу. Безучастных в этом деле не осталось.

— Ты слышала, о чем судачат? — с усмешкой на лице вопросил Кассиан, сидя в кресле и наблюдая за каждым движением сестры.

Танцующая-на-Крови со скрещенными за спиной руками будто изваяние стояла перед ограничительным барьером и с улыбкой упивалась действиями толпы и вестников. Девушку не заботили досужие сплетни. Её заботили только три вещи — власть, собственная сила и… уважение. Уважение ко всему, что она считает важным и ценным. Её брат являлся одной из таких ценностей.

— Слышала, — спокойно фыркнула черноголовая, неотрывно глядя на отмеченных Бастет. — И что с того? Считаешь, что я испугаюсь его? Испугаюсь какого-то жалкого аххеса?

— По слухам он ночью сражался с гранд-инквизитором, — продолжил напирать парень.

— И? — хмыкнула самодовольно Кассандра. — Всем давно известно, что Харалужья Дева выжила из ума. От гордой и несгибаемой воительницы осталась лишь память. Её припадки сумасшествия сыграли с ней злую шутку.

— По слухам он был смертельно ранен, но несмотря ни на что без чьей-либо помощи добрался до арены, а затем заперся в ложе.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, брат? — хмуро вопросила Кассандра с нотками недовольства. — Ты жалеешь его?

— Я⁈ Жалею⁈ — удивлению номада не было предела, а затем выпучив глаза, тот громко и заливисто расхохотался. — Мне плевать на ублюдка! Просто я переживаю, что такая победа над раненым противником не принесет тебе славы. Такой бой может запятнать твою безупречную репутацию.

Прозвучавшее откровение смутило девушку, и та неторопливо обернулась к брату и нахмурилась еще сильнее.

— Зерно истины в твоих словах есть, — на секунду она задумалась, но вдруг на лице вновь образовалась злорадная гримаса и невольно покосившись куда-то на самые верхние ложи, та тихо заключила: — Раз так, брат, то я знаю, что нужно делать…