В порыве гнева удар вышел не сильным, но хлёстким. Однако голова хранителя даже не дёрнулась.Он со спокойным видом смотрел только на меня. От подобного исхода Лазаревы оказались в шоке и тотчас ринулись к нам, ноон остановил их неуловимым жестом.
Мы и вправду были похожи. Сильно похожи. И от этого становилось только хуже на душе. Гнев, злоба, ярость роились, бурлили и норовили вырваться наружу как лава из вулкана. Глядя на него негативные эмоции множилось. Множились как снежный ком. А затем он грустно усмехнулся и спокойно прошептал:
— Перед тобой виноват я. Я и только я.
В душе что-то ухнуло куда-то в глубины отчаяния, а мир начал преображаться багровыми цветами.
— Дай… уйти! — процедил я сквозь зубы и попытался отвернуться, но его твёрдая рука невозмутимо легла на плечо. — Я сказал… дай уйти.
— Ну же! — провокационно изрёкон , повышая тон. — Говори! Хватит терпеть! Ты же мечтал об этом! Мечтал убить! Мечтал высказаться! Так сделай это! Я же твой злейший враг!
— ПРОЧЬ ОТ МЕНЯ! — зарычал озлобленно я, начиная терять связь с реальностью.
— ДАВАЙ! — закричал следомон . — ДАВАЙ! ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ⁈ НУ ТАК БЕЙ! УДАРЬ! ОТОМСТИ ЗА ВСЁ СВОЕМУ ОТЦУ! ОТОМСТИ ТОМУ, КТО ВИНОВАТ!
Н
У…
Ж
Е…
УБ
ЕЙ…
УНИ
ЧТОЖЬ…
РАЗО
РВИ…
ЕГ
О…
ДА БУДЬ ОНО ВСЁ ПРОКЛЯТО!
—Жажда…
«Ранкар, нет! – панически выкрикнула спата. —Не надо!»
— Ранкар! — испуганный вскрик от Фьётры.
— Влад!
— Сынок… нет… — сдавленный всхлип отнеё .
— Зеантар!
— Отец!
Все Лазаревы с потрясением и неверием уставились на него и меня.
—Жажда Опустошителя. Второй эшелон…
Я ударил. Ударил, как мог и умел. Ударил в пылу ярости, горечи, злобы и обиды, и хранитель Земли будто пушечное ядро отлетел прочь…
Глава 20 Сын против отца…
—Жажда Опустошителя. Второй эшелон…
Я не хотел бить. Абсолютно не хотел. Точнее не хотел мараться. Если уж и пачкать руки, то лишь для того, чтобы убить. Убить за всё, чтоон иона сделали. Правда, во всём этом безумстве теперь имеется судьбоносная переменная — Фьётра. Её спасли.Они спасли. И от того ярость, злость, обида, горечь и бессилие выжигали изнутри похлеще любого огня Инферно.
Но главной эмоцией являлась не злость, не ярость и не обида. Ею оказалась, будь она проклята, злополучная… зависть. Не осознавая того сам, я позавидовал. Позавидовалим . Лазаревым. Вся их семейка выглядела вполне счастливой и дружной. В то время как я был квинтэссенцией уймы мерзкого дерьма. Попросту остался не у дел у обочины дороги. Пока я страдал и корчился в постоянных агониях на Терре, они жили припеваючи. Пока я копошился в грязи как шелудивая собака и боролся с самим собой и проклятым наследием, они спокойно радовались своему существованию. Справедливо? Конечно же, нет! Однако я уяснил одну дрянную вещь — жизнь вообще несправедливая штука.