— Точнее почти нельзя было прибегнуть. Мы… мы не решались, — растеряно произнесла Бездна, а её веки продолжали краснеть всё сильнее. — Ты… ты продолжал становиться сильнее и в то же время увядал. Ты поглощал магию как губка и вместе с этим медленно умирал на руках у своего отца. Однако в какой-то момент рост твоей силы резко прекратился, но вот поглощение никуда не исчезло. С тех самых пор любой окружающий магический фон стал губителен для тебя. Тогда счет твоей жизни пошел не намесяцы , а на считанные…дни .
— Мы не хотели использовать ужасающие знания твоей матери до основательного конца, — подал голос хранитель, — но, увы, выбора на тот момент попросту не осталось. Либо ты умираешь у нас руках, либо мы пытаемся спасти тебе жизнь ценой… — его голос внезапно затих и именно в этом многозначительном молчании крылосьвсё недосказанное, а затем он поднял на меня страдальческий взор, — … ценой всего.
Я понял его практически сразу. Его взгляд оказался красноречивей любых возможных речей. Это понял не только я, но и Альяна с Фьётрой, а также еще кое-кто.
Ха-ха
-ха-ха…
«Во имя Древних! Неужели они…»
— Значит, вы обратились к темужасающим знаниям , чтобы сохранить мне жизнь и помочь, — сокрушенно прошептал я, качая горестно головой. — Вы решили сделать из меня того самогоБезграничного , а по-простому сотворить Опустошителя миров…
Глава 25 Путь агонии…
Земля. Российская империя.
Москва. Первое кольцо.
Родовая резиденция Лазаревых.
Кабинет хранителя Земли.
— Значит, вы обратились к темужасающим знаниям , чтобы сохранить мне жизнь и помочь, — сокрушенно прошептал я, качая горестно головой. — Вы решили сделать из меня того самогоБезграничного , а по-простому сотворить Опустошителя миров.
Ха-ха
-ха-ха…
Хе-х
е-хе…
Теп
ерь…
т
ы…
поним
аешь?..
Тишина. Мёртвая тишина. Впервые в этой мёртвой тишине я начал смотреть на мир и прожитую жизнь под иным углом. С каждой секундой их молчаливого откровения пазл с тихим шелестом медленно складывался в полноценную картину моеговыживания . Наряду же с хохотом Опустошителя в голове до сих пор звучалеё голос, ведь признание Бездны от начала и до конца несли в себе ту самую чудовищную реальность.
Одними губами я неторопливо повторил прозвучавшие ранее слова:
—Его или её невозможно научить или создать. Он или она…пробуждается .
Я пробудился, будучи младенцем, когда убил ни в чем неповинную гувернантку.
—Его или её невозможно обучить. Он или она следуют…пути агонии .
Вся моя грёбаная жизнь. С тех пор, как я себя осознал в том мерзком приюте, всё моё сраное существование сплошной…путь агонии .