Девять из источников отныне полностью функционировали.Четыре , что стали жертвой для Сердца Опустошителя безвозвратно разрушены.Пять всё еще опечатаны.
То, что Ранкар Безродный перестал быть человеком я уже полностью осознал. Также я понимал, что с каждой разрушенной печатью на резервах, становлюсь настоящей тёмной тварью. Лишь одного я не понимал до конца — как и чем окончится мой путь? Нопротест и докучливыйголос подсказывали, что умру я точно не от старости и точно не в тёплой постели.
Т
ы
то
чно…
Опусто
шитель?..
Завались!
Зач
ем…
упорс
твуешь?..
Я сказал ЗАТКНИСЬ!
Отб
рось…
сомн
ения…
ЗАХЛОПНИСЬ!
Гл
упо…
У тебя забыл спросить!
Дол
го…
н
е…
протя
нешь… М
Ы…
подо
ждём…
Катись.
Голос не давал покоя.Голос требовал свободы. Порой он звучал яростно, порой безразлично, порой умоляюще. Однако крупицы здравомыслия, что теплились на задворках разума твердили, что нельзя поддаваться. Следовало держаться. Вот только с каждым часом это делать оказывалось гораздо сложнее. Я стал дёрганным, нервным и до ужаса раздражительным. Зачастую мерещилось, что кто-то преследует меня. Всё чаще я оборачивался, смотря по сторонам в поисках непонятно чего и подобное не укрылось от внимания Альяны.
—Мой разоритель, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь и я не смогу унять твою боль, но ты… ты сам не свой, — с тревогой заговорила Истра, а её силуэт материализовался прямо передо мной, отчего я замер и заглянул той в тёмно-пурпурные глаза. —За три дня ты не проронил ни единого слова. Я… я боюсь за тебя. Очень боюсь. Я не хочу, чтобы ты погиб. Да, Фьётра мертва и её не вернуть. Я знаю, как она была ценна для тебя. Но давай будем жить назло нашим врагам? Давай отомстим и будем жить как за себя, так и за неё .
Обычные слова. Хотя нет… Это оказались совсем необычные слова. От услышанного я потрясенно замер. Впервые после всего, что случилось в Аронтире что-то глубоко внутри у меня зашевелилось и засвербело, а посреди океана негативных эмоций забрезжил тусклый огонёк надежды, который начал перерастать в факел веры. Факел, который несла Руна Истребления.
Всё это время я корил и ненавидел как себя, так и окружающих, но лишь сейчас Альяна раскрыла мне глаза.
Горький ком в горле многократно увеличился, руки неистово задрожали, и я уже было потянулся, чтобы крепко обнять девушку и поблагодарить её за поддержку, но внезапно слева промелькнула красно-серая призрачная тень, а далее ропотголоса в голове слился с жалостливыми словами Истры.
Туп
ая…
жел
езка…
д
а…
чт
о…
он
а…
мо
жет…
пони
мать⁈
Чт
о…
он
а…
мо
жет…
зна
ть…
о
…
на
с?..
— Ранкар, миленький, не молчи. Просто скажи, что ты…