— Алекс, опять задумался?

— Что, настолько заметно?

— Да ты как будто из реальности выпадаешь. — Михайлов, закончив возиться с настройкой автопилота, откинулся на спинку кресла и расслабленно выдохнул: — Всё, поехали. Ещё… минут семь-десять. Плюс-минус.

— Расстояния тут тоже обманчивые?

— Есть немного. Так о чём задумался, Заварзин?

— О природе артефакта, о чём же ещё?

— Настоящий учёный, — без тени иронии констатировал лейтенант. — Даже завидую. У меня-то с воображением беда, фантазии почти напрочь лишён. Воспринимаю объективную реальность как данность, и не парюсь по поводу.

— Везёт…

На том, собственно, разговор заглох, и всё оставшееся до стыковки время я пялился на экран в «дополненной реальности», не в силах оторваться от поражавшего масштабом зрелища. Артефакт в «карманной крепости» в сравнении со здешним «клубком» воспринимался пылинкой на фоне здоровенного валуна… если бы последний был изъеден ветровой эрозией до состояния комка сахарной ваты. Не самая адекватная ассоциация, согласен. Но уж какая есть.

Что ещё любопытного заметил? Ну, например, удалось в подробностях рассмотреть «волокна», оплетавшие «гекса». И если в продольном направлении они воспринимались именно что материальными объектами, некими «нитями», то вот с «торца»… честно скажу, поначалу списал открывшуюся картину на дефект зрения. Просто потому, что с этой стороны ничего материального зафиксировать не удалось. Мерцание, расфокусировка, марево… я парочку даже увеличил, чтобы окончательно убедиться в проблемах со зрительным восприятием. Однако же нет, оказалось, что «волокно»… тоже сгусток «струн», только ещё более тонких. Как это явление называется, когда в каждом однотипном объекте обнаруживается такой же объект, но на порядок меньше, и так до бесконечности? Рекурсия, точно! И Михайлов, кстати, оказался прав — долго смотреть на такое вредно для здоровья. Особенно душевного. Так что волей-неволей пришлось переключиться пусть и на чуждого человеческому разуму, но всё же насквозь реального «гекса»… тем более, что тот уже занял практически весь экран — настолько близко мы к нему подобрались. И да, стыковка прошла идеально. До такой степени, что я даже не ощутил момента касания. Номер первый лёг в нишу, как влитой. Если честно, «Спрут» грубее работал, но это можно объяснить непреодолимыми глубинными противоречиями между алиеновской техникой и пилотами-людьми, при всём моём уважении к мастерству Рин-тян. А вот дальнейшие события абсолютно никакой реакции у меня не вызвали, поскольку были насквозь привычными: «пандус» на манер языка втянулся в основной корпус, а сверху нас ещё и «челюстью» прикрыло. Рутина как она есть. Осталось дождаться, когда в стыковочном отсеке восстановится атмосфера, и можно выходить.