— Это ты в суде будешь доказывать! — сквозь зубы фыркнул Геннадий Юрьевич. — Если до него вообще дойдёт! А вам, господа, я рекомендую не приближаться к охранной зоне Спасательной службы, иначе мы применим силу!

— Действительно? — удивлённо покосился Верейский на Спиридонова. — А хватит её, силы-то?

— У нас сорок три вымпела, у вас семнадцать. Ответ очевиден.

— Я бы не торопился с выводами, коллега. Количество далеко не всегда превосходит качество.

— Петя, а не пошёл бы ты?

— Только после тебя, Гена! Или ты всерьёз думал, что тебе позволят захапать всё? Узнаю Спиридоновых — только они до такой степени охренели от безнаказанности!

— Я предупредил! — перешёл на рык Геннадий Юрьевич. — Приблизитесь — откроем огонь на поражение! Это наша добыча!

— Господа, господа, полегче на поворотах! — счёл нужным вмешаться я. — Это ещё большой вопрос, кто чья добыча. Причём спорный.

— А тебя вообще не спрашивают, щенок!

— Э-э-э… вынужден просить прощения за коллегу…

— Так, хватит! — рявкнул я. — Надоело. Давайте-ка выясняйте отношения напрямую, без моего участия! Думаю, так вы быстрее договоритесь…

— Капитан Заварзин, сигнал общей тревоги! — вклинился в свару Кумо, и я едва сдержал облегчённый вздох — наконец-то! — Множественные сигнатуры выходящих из прыжков кораблей за пределами осадной сферы, сэр

— Множественные — это сколько? — уточнил я.

— На данный момент двадцать три вымпела… двадцать четыре… девять… тридцать один, сэр!

— Это ещё кто⁈ — чуть ли не в один голос выдохнули оба несостоявшихся претендента на добычу.

— Кто? А вот сейчас и увидим, — ухмыльнулся я, активировав очередной входящий вызов. — Рад приветствовать, Анатолий Львович! Вы очень вовремя.

Моложавый тип, с иронией взирающий на нашу честную компанию из «окошка» связи, прочистил горло, одарил присутствующих лучезарной улыбкой и ответил на приветствие:

— И вам не хворать, Алексей! Господа! Вижу, вы немного опередили события? Я к шапошному разбору, да?

— Чтобы ты, и к шапошному? — разочарованно прошипел Спиридонов. — Хотя чему я удивляюсь? Чтобы Чуйские, да не сунули нос в чужие дела! Скользкий Герман постарался, да? Дал наколочку?

— Это слишком вульгарно даже для тебя, Гена, — поморщился вновь прибывший. — И какая разница, кто именно постарался? Справедливость — вот единственная вечная ценность!

— Я бы даже согласился, — подал голос Пётр Кузьмич, — если бы речь шла не о справедливости в понимании Чуйских. А она, как всем известно, сводится к единственному основополагающему принципу: сначала Чуйские получают свою долю, а потом все остальные могут друг дружке рвать глотки.