Жили бедно и беспросветно. Мало того, ещё и местный участковый, Степан Меняйло не давал Тимохе покоя. Участковый был вообще редкой сволочью, к своим 45 годам, едва сумевшим получить звание лейтенанта, с большим трудом закончив почти в сорок лет заочную школу милиции. Посёлок был что называется криминогенным, бывших и будущих сидельцев здесь было хоть отбавляй. И гнида участковый обложил всех нарушителей закона мелкой данью. Ну как мелкой? Это она для упыря участкового была мелкой, с кого две тыщи в месяц с кого три, а с кого и пять, а для местной нищей братии это были приличные деньги. С Тимохи, как с рецидивиста участковый драл по пять тысяч и Тимоха платил, скрипя зубами, отлично понимая, что упечь его в тюрягу участковому ничего не стоит. Да Тимоха даже сестре помочь ничем не мог. Сестра торговала шмотками на рынке в западном районе, где у неё было торговое место. Дела шли ни шатко ни валка, народ обеднел и делать покупки не торопился. Зато донимали местные контролёры от братвы, которые каждый день исправно собирали плату за торговое место. Плата эта всё росла и в иные дни выручка от торговли была меньше взноса, который приходилось отдавать. Серьёзные команды на рынок заходить не рисковали из-за близости чеченской группировки, поэтому рынок постоянное переходил из рук в руки. То его захватывали местные рэкетиры из спортсменов, то мелкоуголовная шпана. Тимоха попытался поговорить с контролировавшей рынок братвой, чтобы они снизили плату для его сестры, но ему чуть самому не настучали по башке, предупредив, что в следующий раз он уже так легко не отделается. От отчаяния Тимоха несколько раз обращался к знакомым, имевшим вес в местной уголовной среде, но те презрительно отмахивались от его просьб пристроить к каким-нибудь делам. Если бы не пошатнувшееся здоровье, то, возможно, Тимоха плюнул бы на всё и специально спалился на мелкой краже, опять отправившись на кичу. Там на зоне он чувствовал себя человеком гораздо больше, чем здесь на свободе. Удерживало только то, что он понимал, что новой отсидки может не пережить. Вот ведь ирония. Авторитетный в тюремной среде вор влачил на свободе жалкое существование. Никому он был не нужен. Ну или почти никому. Потому что именно этим, пребывавшим в неладах с законом гражданином, и заинтересовался майор Пётр Белов. Сам по себе гражданин Тимофеев был никто и звать никак, потому что хотя и был у него в прошлом авторитет, но не было за ним никакой силы. Но если в соответствии с хитроумной комбинацией майора, на которые,