— Мангуст! — рявкнул я мысленно. — Откати меня на свой максимум, может что и получится! Девушек спасать надо.

В ту же секунду я оказался в привычном уже тумане перед постаментом со своим тотемом. Мангуст выглядел грустным и даже виноватым. Он обнял себя длинным пушистым хвостом и сказал:

— Прости, парень. Мой предел — сутки. А похитили их намного раньше, уже полтора дня прошло. Просто заметили не сразу, про пропажу уже люди из вашего мира расследовали. Не пропало ни одной вещи, и они переключились на следы людей.

— Но, ты хоть знаешь, куда их дели? Местоположение, или, может, кто похитил, или заказчика? — с надеждой спросил я.

— Прости ещё раз, но эту информацию скрывает кто-то из наших. Причём весьма профессионально, явно с большой силой. Так что и тут не помогу.

Я чуть не взвыл от обиды. И вдруг снова провалился в чужое прошлое, на этот раз самого Магуста.

Много лет назад, божественные чертоги.

Шёл третий месяц войны Лица и Изнанки. Так обозвали себя противоборствующие стороны. Люди умирали в огромных количествах, особенно слабые рода. Иногда их сносили просто под корень, включая грудных детей и стариков.

Боги, как могли, помогали своим, напитываясь благодатью и щедро тратя её на своих последователей. Мангустовы тоже воевали, на стороне Изнанки. И их дар предвидения помогал им выживать, Мангуст не экономил энергию, щедро делясь с последователями. Семья, похоже, тогда выжила. Катастрофа пришла, откуда не ждали…

В один, далеко не прекрасный день, прямо в купель к Мангусту ввалилась его внучка, Либи, причём в образе человека. Лицо было заплакано, красные глаза и нос, мокрые щёки и грудь от слёз. У неё на руках лежало крохотное тельце мангуста.

— Мама… — задыхаясь от душивших её рыданий, только и смогла сказать девушка. Я вышла за порог, а она лежит там. И не дышит! Дедушка, помоги! Она уже даже холодная…

Мангуст не подвёл, он тут же откатил время на весь доступный ему максимум — сутки. И бросился ко входу.

Его любимая и единственная дочь лежала у порога. Она ещё была тёплой, и казалось, что она просто спит. Вернув себе личину человека, он ласково поднял почти невесомое тельце.

А дальше проникать в прошлое ему не давали его личные божественные ограничения, или законы мироздания, называйте, как хотите. Но он попытался! Всего пару часов, один раз, в качестве исключения.

И оказался придавлен телом дочери, полностью опустошённый от божественной энергии. С тех пор он не мог возвращаться в привычную ему личину человека, законы природы жестоко наказали его за попытку их нарушить.