— Я рад, что получилось, — усмехнулся я. — Встать-то можно?

— Конечно можно! Я же сказала уже, что ты в полном порядке. Так вот! Серёня рванул ко входу, и нарвался на ловушку, нас всех опять шибануло заклинанием, в итоге остались не спящими только я и девочка маленькая. Она забрала какую-то коробочку у Владыки. И пошла в дом. А я за ней.

— И? — поторопил я болтушку. Мне действительно стало интересно.

— Ну, она выбралась на козырёк через окно, и дожгла огнём из руки огромную тушу. До состояния пепла. И нам никто не мешал, прикинь? Все слуги попрятались, и даже охрана по углам разбежалась. А после мы дошли до входа и провели полицию внутрь. Они там всех поарестовывали, следствие началось, все дела. А Евдокия им сказала, что хозяин исчез, я подтвердила, что никого не видела. Ток я тебе ничего не говорила, это между нами. Их главный вроде в курсе, но записывал, как я рассказала, так что вот, в двух словах.

— А что теперь с особняком? — поинтересовался я. — Туда же не попасть никому без артефакта. А он скоро работать перестанет.

— А! Это самое интересное! Забыла сказать. Ловушки начали исчезать! Сами, и не все скопом, а по очереди. И там старик один был, сказал, что добьётся, что поместье перейдёт тебе и дрём девушкам. Типа тот урод объявил вам войну, и это трофей. Но, я особо не вникала, не разбираюсь в таких штуках вообще. Просто слышала.

Ого! Блин, на войне родов, оказывается, можно некисло зарабатывать. У меня будет уже второе чужое крупное родовое гнездо. Правда, в этот раз всего четверть имения, но и сам особняк раз в десять дороже того, что мне достался раньше. В общем, было бы неплохо!

— Спасибо за информацию, — поблагодарил я болтливого врача. — Остальные когда в себя придут, известно?

— Не-а, — открыто улыбнулась маг жизни, снова обознячив ямочки на щеках. — Непредсказуемо. Но тебя внизу ждёт тот самый старик, про которого я говорила. Идём, провожу!

Мы покинули больничную палату, спустились по широкой лестнице и оказались в огромном вестибюле. В одном из кресел дремал Антон Сергеевич собственной персоной. Я подошёл сзади, взлохматил ему волосы и совсем по-детски присел, прячась. В оконном стекле было видно, как тот подорвался и начал оглядываться, не находя никого. Не выдержав, я заржал в голос.

— Дурачишься? — уязвлённо буркнул старый. — Я вот твои дела тут вовсю улаживаю, а в ответ никакой благодарности!

— Да ну, Сергеич, — с искренним покаянием в голосе протянул я. Станиславский бы мной гордился! — Ты же у меня самый лучший и вообще, заботушка!

— Глумись-глумись! — проворчал мой собеседник. — А я вот войну вам задним числом оформил. Так что теперь весь особняк ваш. Ещё и премию немыслимую императорскую за спасение двух тысяч четырёхсот восьмидесяти двух человек получите. Каждый.