Сегодня жена с Васильком и сестра со своими детьми ночевали в Гатчинском дворце для моральной поддержки Елены Филипповны, родившей рано утром здорового сына. И сама роды перенёсшая нормально, без последствий для здоровья. А то я, честно говоря, сильно беспокоился. Последние три месяца беременности императрица считай на каких-то порошках сидела, которыми её пичкал Боткин.

Так что отмечать это важное событие мы с Михаилом начали с утра. Потом поздравляли Боба, Лорда и Кейна, точнее, уже Бекаса. Дальше вновь праздновали рождение Николая Николаевича. Пришел, можно сказать, домой, чтобы отдохнуть в одиночестве, и тут облом. Снова нужно было идти назад. Телефонная связь с Гатчинским дворцом в Приоратском замке была только через дежурного связиста, который, как правило, доводил информацию до Ивушкина, а тот дальше. Эх, где она сотовая связь!

— Спасибо, я понял. Сообщите, что скоро буду, — сказал я лакею и закрыл дверь.

Через двадцать минут я вновь входил в кабинет регента.

— Что случилось, Ваше императорское высочество? — спросил я у Михаила, который расположился за рабочим столом в халате.

— Проходи, Тимофей Васильевич. Садись и давай без чинов наедине. Сколько раз уже об этом говорил. Телеграмма пришла от кайзера. Сообщает, что завтра утром выезжает в Санкт-Петербург, — каким-то чересчур спокойным голосом произнёс регент. — Хочет поздравить Елену Филипповну с рождением сына.

— Интересная новость, на ночь глядя, — сев в предложенное кресло, произнёс я, прикинув разницу во времени. — Получается на похороны Георга он не поедет. Ой, как интересно.

— Получается, что не поедет. А на похороны Николая приезжал. Мне и Елене в общении тет-а-тет сказал, что поддержит, как союзник любое наше решение в отношении Англии. Вот такие дела, Тимофей Васильевич. Похоже, грядёт большая война, — замолчав, Михаил поднялся из-за стола, сходил к буфету, откуда вернулся с бутылками ликера и мадеры. — Рюмки и фрукты принеси.

«Стоило было убирать час назад», — подумал я про себя и направился к буфету.

Через минуту мы сидели за накрытым столом, полными рюмками и молчали.

— Как думаешь, Тимофей Васильевич, чего Вильгельм от нас захочет? — нарушил тишину князь.

— Думаю, Михаил Александрович, участия в боевых действиях нашего флота и дирижаблей против флота Франции. Возможно, попросит тысяч сто-двести пехоты и кавалерии.

— А почему против Франции, а не Англии? — перебил меня регент.

— Вильгельма напрасно обвиняют в том, что он самовлюблённый, суетливый, любитель театральных поз и напыщенных речей человек, всегда стремящийся играть эффектную роль. Это маска. И очень удачная маска. На самом деле он очень умный и расчетливый правитель, который много сделал для усиления и процветания Германии. И как военный стратег и тактик кайзер прекрасно понимает, что оккупировать Великобританию, не разбив английский флот нереально, даже с учетом того, что Британия потеряла в войне с нами уже двенадцать эскадренных броненосцев и три нуждаются в длительном ремонте. Но у англичан осталось ещё двадцать три новых и восемнадцать стареньких броненосцев в резерве. И все их можно очень быстро собрать в единый кулак, — я замолчал и пригубил ликер.