Со стороны окна послышался знакомый Илье шорох, словно чешуя трётся о камень. Переведя взгляд, он увидел, как через оконный проём в помещение протискивается змеиное тело Великой Зыби. Видимо, та часть хвоста, что находилась за пределами храма. Чешуйчатое тело изогнуто в виде пружины, его кольца крепко сдавливают… предательницу Таню! Девушка выглядит слегка помятой, словно её несколько раз хорошенько приложили о стену, но вполне живой. Разве что лицо очень бледное, да на самом дне равнодушных холодных глаз Илья заметил блеск… плохо скрываемого страха?
Надо же, чуть ли не первая эмоция от самоуверенно девчонки. От такого зрелища Ильи испытал смешанные эмоции. С одной стороны так ей, предательнице, и надо. С другой… как-то жалко её.
Зыбь подтащила Таню к себе и переключилась на изучение новой пленницы, забыв о Юле.
— Наивное дитя, — укоризненно сообщила Зыбь Тане. — Неужели ты думала убежать от Матери в её болоте? Глупышка. Но, надо признать, довольно ловкая глупышка. Это ведь твой не настоящий облик? Почему ты скрываешь его? — все шесть глаз Великой Зыби на секунду полыхнули синим. — А-а-а, вот ты какая. Тоже неплохо. Очень и очень перспективная девочка.
Не настоящий облик? Илья нахмурился. Таня замаскировалась при помощи некой неизвестной ему словоформы? Зачем? Дело наверняка не в шраме или некрасивой родинке на щеке.
— Из тебя тоже может получиться прелестный лепесток для лилии Великого Болота, — промурлыкала Зыбь, пристально глядя Тане в глаза. — Расскажи о себе. Ничего не таи от Мамы. Кто твои родители?
Страх исчез из глаз Тани, осталось лишь обыденное для девушки холодное безразличие. Хотя нет, не совсем обыденное! Вместе со страхом исчез и блеск на самой глубине зрачков, словно в голове девушки отключили нечто важное.
— Я не знаю своих родителей, — равнодушным… скорее даже мёртвым голосом произнесла Таня. — Я сирота из детдома. Мать отказалась от меня, кто отец — неизвестно. Возможно, он был говорящим, во мне необычайно сильно проявилась чувствительность к Речи, очень рано, с самого детства. Но рядом не было никого, кто бы смог научить меня, раскрыть мой потенциал.
— Речь? — недоумённо переспросила Зыбь, пристально вглядываясь в Таню, словно хотела пронзить её взглядом насквозь. — Та самая таинственная сила из иного мира? Так вот оно что… То-то я думаю, ты не похожа на обычную волшебницу. И пахнет от тебя и других людей очень странно, не так как от местных. — Зыбь поцокала языком. — Продолжай.
— Мне повезло, меня случайно заметил один из говорящих, очень влиятельный и известный человек, — сказала Таня, её равнодушный голос, слишком равнодушный даже для неё, эхом разносился по помещению. — Он забрал меня из детдома и удочерил. Причём его семья не была в курсе. Я жила отдельно с несколькими воспитателями, которым запретили говорить о моём существовании. Моим обучением занимался лично мой приёмный отец, и методы он использовал крайне жёсткие. На каждом занятии я получала травмы, иногда очень серьёзные, но отец сразу же исцелял меня. Мой болевой порог сильно повысился, я легко терпела и терплю практически любую боль. Отец учил меня таким словоформам, которые считались слишком опасными и находились под запретом, за их использование и хранение грозило уголовное разбирательство. Однако деньги и влияние довлеют над законом, и моё обучение протекало без осложнений. Отец делал из меня что-то вроде скрытного убийцы, способного менять внешность, подчинять своей воле других людей, пробраться куда угодно и добыть что угодно.