— Ты не посмеешь! Ведь я уничтожу вначале тебя и всё, что с тобой связано! Страх правит миллиардами, а ты сейчас единственная преграда! — выражение лица Гены уже превратилась в изваяние и не только его, до остальных тоже стали доходить мои слова.

Но более в глазах Бессмертного не было злобы. Вновь глухая пустота и… плохо скрывая ярость и глубочайшая ненависть.

— Так попробуй меня убить! Вот же он я… — с вызовом бросил ему, расставляя руки в стороны. — Давай, Гена! Вперед! Начинай свою резню! Не хочешь? Тогда я продолжу свой рассказ. Как только твоя твердыня будет разрушена, не ровен час начнут роптать зеваки по подворотням. А что будут говорить в подконтрольных тобою мирах? Всесильный Гегемон не смог защитить символ своей власти? Свой дом? Своих женщин? Своих родных? Может быть… своих… детей? Кстати, Гена, у тебя есть дети? — вдруг спросил я, злобно усмехаясь. — Нету? Жаль…

— Захлопни! Свою! Пасть! Могильщик! — проскрежетал он зубами, испепеляя меня взглядом.

Воздух вокруг него уже не дрожал, он сотрясался от бесконтрольной силы Хаоса, что выплёскивалась из тела Гегемона наружу, и пытался подавить тем самым моюэнергию , а в руках его медленно и верно стало формироваться огромная тёмно-серебряная алебарда.

— Да хорош тебе, Гена, — махнул я рукой. — Просто спросил ведь. Надеюсь, ты не забыл, что мы только рассуждаем? Не забыл? Тогда я продолжу. Так вот, твоя твердыня лежит в разрухе, народ что-то там лопочет и бормочет, может даже стонет. Авторитет и репутация начали падать ниже плинтуса, и не приведи Сущее, оппозиция еще объявится, слыхал, она у тебя тоже есть, и что-то начнет требовать непотребное. Как видишь в огромном влиянии и непомерной власти есть свои маленькие минусы. Стоит оступиться и всё идет под откос, причем, весьма быстро. И тут мы плавно переходим к сути всего сказанного, — и моё лицо тотчас стало каменным. — А теперь скажи мне, Гена. Стоит ли один порабощенный или уничтоженный мир, всего, что ты смог достичь? Так или иначе, я клянусь, что смогу тебе отомстить тысячекратно, но так уж сложилось, что пострадают те, кто внизу. И как видишь, нам обоим есть, что терять. Лишь только по этой причине мы стоим и разговариваем с тобой, а не режем друг другу глотки. Тебе ясно?

Вру, конечно, я потеряю больше. Гораздо больше, но тянуть время сейчас необходимо, пока наши божества еще работают. Действовать пока рано.

— Да… мне ясно, Могильщик… ясно одно… — не сводя с меня взбешенного и цепкого взгляда, заговорил он, — … тогда, что ты скажешь на это, червь?

Сила ауры Гегемона вдруг пробила прежний рубеж силы, пространство резко скукожилось и пошло рябью, и его Хаос за долю вздоха отбросилэнергию , что пыталась окутать и усыпить вражескую силу, пока я заговаривал ему зубы.