Стоп! Его достало… неужели это из-за того, чтоогонь пылал некоторое время? Необходим постоянный град атак?

— Живой… А жаль… Наслаждайся зрелищем, Гена… — бросил ему насмешливо, ведь я не теплил никакой надежды, чтопламя сможет его убить.

И не успел я выдохнуть, как внутреннего чувства коснулись сотни отголосков срабатывания заложенныхвайвлетов .

Вначале один, после десять, затем еще сотня. Баллисты и тараны работали исправно и разносили врагов на мельчайшие клочья Хаоса. И нескончаемый поток призванного и не до конца сформированного воинства серебряных великанов стали находить свой конец, и продолжалось это до тех пор, пока не исчезли все до единого, а по множеству отголоску эмоций разумных на поле боя те даже не успели испугаться и понять, что произошло.

И чем больше за этим наблюдал сам Гегемон, тем свирепей и яростней становился его взгляда, он уже не горел, а просто пылал ненавистью, но уже в следующий миг тот скорчил презрительную гримасу, глубоко вздохнул, тем самым останавливая свои атаки, и смачно сплюнул, совсем не по императорски:

— Неужели это всё на что способен легендарный Могильщик Бессмертных? Крохотное ранение этого монарха и уничтожение нескольких сотен моих колоссов? Жалкое зрелище… очень жалкое! Я ожидал большего!

— Большего? Гена, твоё слово, для меня закон! — выдохнул радостно я.

А затем последовал пижонский щелчок пальцев…

Активация…

В мгновение ока и по приказу мысли среди бесчисленной орды Бессмертного образовались пять огромных столпов всепоглощающей силы, и за мельчающую долю вздоха те яростно вздыбились к самым небесам и с каждой секундой столпывсесожжения распространялись на сто метров, пятьсот, а после на целые мили.

Как на небе и земле, так и в воде всего за несколько мгновений прекратило своё существование несколько сотен тысяч живых душ. И просто огромное количество пришлых в это самое время сгорало и горело в пламени разрастающегосявайвлета , и с каждой секундой число испепеленных продолжало расти.

Пламя перебрасывалось с одного разумного и на другого, а после на следующего и всем этим колоссальные потерям не было числа.Всесожжение продолжало набирать свои обороты, а тела пришлых для него были не более чем обычным топливом и тягой к дальнейшей жизни.

Ведь влил я в эти пятьвсесожжений почти треть от всегоисточника .

Агония, ужас, паника и поглощающий душу страх стал наполнять бесчисленное воинство Гегемона, и та нескончаемой лавиной пронеслась по всей орде.

И впервые за долгое время гримаса Императора дала трещину, высвобождая на волю эмоции вполне человеческого характера, а никак не Бессмертного.