В это же время руки мои уже освободили девушку от крупиц ткани, что было покрыто воистину прекрасное и божественное тело.

Миловидное личико, осиная талия, объёмная грудь, то, что приковывало к себе множество взглядов и то, о чем многие боги могли только мечтать, и то к чему никто не посмел прикоснуться, теперь принадлежало одному мне, и было прямо сейчас в моих цепких объятиях.

Руки сами собой потянулись ко всем сокровенным местам небожительницы, стоило начать своё грязное дело, как мне пришлось осознать, что Лина была самой чувственной из всех девушек, что были у меня прежде.

Уже через несколько мгновений, та истощенно выгнулась дугой, а с губ её слетел очередной сладострастный длинный стон.

Но это… это было только начало, Лина была не только самой чувственной и нежной, но и самой требовательной и ненасытной, в этом она могла посоревноваться даже с Хэрри.

Дикий и необузданный танец продолжился дальше.

Стоны и крики возбуждающего трепета наполняли всё убежище богов с каждой секундой всё новыми и новыми возгласами удовольствия и жажды большего. И я давал больше, тем самым продолжая неистовый и наполненный страстью и желанием наш танец похоти и разврата.

— Пал… примешь ли ты… ты меня… верную тебе… женщину и… богиню? — сквозь прекрасные женские стоны до моего уха стали доносится усталые и изнеможденные полуслова, полукрики Лины.

— Тогда я задам тебе… тот же вопрос, что и Иви. Будешь ты моей и только моей? — тяжело дыша, задал я ей вопрос, увеличивая свой напор, схватив девушку за волосы, от чего её стоны стали еще громче.

— Буду… твоей и только… твоей… ты первый и… последний мужчина… который смог меня коснуться… — тотчас прижалась ко мне всем телом девушка, желая слиться воедино, и покрывая мою грудь нежными поцелуями. — Твоей я стала… давно… а в Храме… это… доказала.

И в эту же секунду гортанный стон богини стал еще пронзительнее. В следующий миг, полностью ослабнув от дикой скачки, девушка прижалась ко мне еще сильнее. Одаривая страстным поцелуем, обворожительной улыбкой, и тяжелым дыханием удовлетворённой женщины, что щекотало моё лицо.

— Прости… Пал… — вдруг зашептала она, — … больше не могу… теперь не смогу сдвинуться с… места, — задыхаясь, вещала Лина.

— Я тебе говорил, что ты слаба, — улыбнулся я ей, вновь целуя девушку, спускаясь всё ниже, вплоть до великолепной груди и возвращаясь обратно, а после откидываясь на нашем ложе из пламени. — Но когда дама просит, я не в силах отказать, это моя самая большая слабость.

— Я заметила… женщин у тебя много… — засмеялась довольно она, а после улыбка её померкла. — Прости… я не смогу тебе больше ничем помочь… но я сделаю всё, что воз…