— Яснее некуда, — фыркнул удовлетворенно бог Богатства, поймав на лету средство для связи.

— Пал, а что ты хочешь сделать со мной? — явно нахмурившись, вопросила Лина, подойдя прямо вплотную.

— Скажем так, ты будешь восстанавливаться с комфортом, — хохотнул я, касаясь пальцем кончика её носа, от чего та улыбнулась одними губами, но серьёзный вид никуда не делся. — Последние слова будут?

На несколько мгновений возникла неловкая пауза, и богиня перевела подозрительный взгляд с меня на других богов, а после остановила свой взгляд на Эливис.

— Моя милая, во всем слушайся Пала, тебе ясно? Его слово, это моё слово. А ты, мой дорогой… — обратилась она уже ко мне, — … сбереги её.

На слова Лины я только кивнул, а у самой Вестницы от такого ко мне обращения со стороны Лислины полезли глаза на лоб, и та, видимо, начала подозревать, что её хозяйка не такая и не невинная овечка.

— Я вас поняла, повелительница. Во всем я буду слушаться этого мужчину.

— Вот и умница, — потрепав её по голове, отозвалась богиня. — Я готова, Пал!

— Я буду тебя навещать, по любым вопросам обращайся к Некто.

Притянув девушку к себе, я нежно коснулся её губ, отчего глаза Вестницы стали размером с чайное блюдце, а челюсти остальных Вестников коснулись пола подземелья, и мысленным посылом не разрывая поцелуя, отправил богиню мгновенно вмир .

«Позёр! — буркнул недовольно Некто, но уже в следующий миг голос его стал медленно удаляться и затихать, тот выбрал себе новую жертву для нравоучений.— Так, дамочка, здесь действую три правила! Первое правило — меня не доставать! Я всегда должен быть наготове, чтобы помочь Палу. Второе правило — мусор не разбрасывать! Это вам не ваши занюханные домены и не помойка, это святая святых Картара. Начнешь разбрасывать свои манатки, пробкой вылетишь! Третье правило…

Что за третье правило я так и узнал, потому как голос полностью затих, а улыбка моя самопроизвольно заиграла на лице.

— Во имя всех богатств Илларана! — неверяще воскликнул Хам. — Пал, это еще что такое?

— Это, мой друг, как ты выразился приблуды Картара.

— Она… она цела? — остолбенело, воскликнула Кинона, а сама не сводила взгляда с Эливис.

Ведь смерть любого бога отобразиться сразу на Вестниках. Но сама полубогиня продолжала сверлить меня ошарашенными и немигающими глазами, впрочем, как и все здесь.

— За кого ты меня принимаешь, Кинона? Ты думаешь, я готов навредить тому, кто отдал мне душу и тело? Эливис?

После моих слов Вестники стали еще бледнее. Того гляди учудят еще чего.

— Пов… повелительница… жива, — сглатывая слова, закивала хаотично полубогиня, — … жива.