на столах, однако он замутнялся дымом Ваах-лаба. Такой таинственный полумрак был выгоден каким-нибудь важным особам, которые не хотели, чтобы их заметили в кабаке. Еду и напитки разносила пышногрудая дама в охотничьем костюме: у нее были некрасивые толстые ноги; но хоть женщина и выглядела тяжеловесной и неуклюжей, надо отдать ей должное, подносами она жонглировала весьма умело. Ее улыбающийся рот был словно на завязках, и когда к ней обращался какой-нибудь подвыпивший посетитель, то словно невидимый кукловод дергал концы ее губ, и они раздвигались в самую сладкую и доброжелательную улыбку на свете. Присмотревшись к пирующим людям, выплывающим подобно призракам из дыма, Артур догадался, что все в этом кабаке строится по какой-то определенной схеме: здесь имелись зоны, где сидели люди побогаче — они были как бы ограждены от других ковровой ширмой и никто не смел даже посмотреть в их сторону. Они разговаривали тихо, почти шепотом, и мирно попивали винотель. На другой стороне зала сидели балагуры и шутники; они задирали друг друга и даже иногда ввязывались в драку, но при этом никогда не обращали внимания на тех, кто ютился у стен — то были странные личности с загадочными лицами. Они сидели, как правило, в полном одиночестве и курили табак, распространяя вокруг себя таинственную дымку. Некоторые посетители пришли со своими дамами — но таковых было немного. И немудрено, ведь кабак — это не самое романтичное место. — Эй, парень, ты сел за мой столик! — вдруг послышался чей-то грубоватый мужской голос, и Артур, обернувшись, с удивлением увидел, что голос принадлежит вовсе не мужчине, как можно было подумать вначале, но девушке с весьма примечательной внешностью. Казалось, ее лицо тщательно вырезали из дерева, причем мастер особо постарался, чтобы каждая деталь вышла заостренной. Глаза ее были узкие и вытянутые, нос отличался странной клиновидной формой, верхняя губа напоминала два острых треугольника, приставленных друг к другу. В целом вся ее угловатая, мужеподобная фигура была какой-то заостренной. Картину довершали коротко подстриженные волосы, окрашенные в странный фиолетовый цвет и неровно выщипанные брови того же оттенка. На незнакомке был черный, устрашающего вида пиджак, из карманов которого торчали всевозможные ножи, и штаны из кожи какого-то дорогого зверя, обтягивающие ее ноги до такой степени, что представлялось невероятным, как она вообще может в них беспрепятственно перемещаться. — Хотя, впрочем, я не против, сиди, — примиряющим голосом добавила экстравагантная