Изюмов промолчал, видимо срочно сочиняя новую речь, которая бы уж точно ввергла «антагониста» в трепет пред крутостью озвучившего сие, позволив наконец победить непременно сдавшегося бы ещё до боя и, разумеется, признавшего бы свою ничтожность осквернителя идеалов.

Пока же разгоралась эта словесная перепалка двух давних, ну или не очень, противников, Коржова, широко раскрыв глаза и уши, прикипела всем своим вниманием к другому диалогу. Между загадочным Силиным и добравшейся-таки к своей цели Сомовой, а также последовавшими за ней Котовой с Роговой:

— Как ты мог нас бросить, Слав?! — отчитывала юношу, по-прежнему пялящегося на осеннее «лето» за окном, довольно по-хозяйски и как-то привычно облокотившаяся ему на плечи своими завидными формами Котова.

— Мы так переживали! — пеняла невозмутимому сухарю, столь увлеченному любованием природой, нагло пристроившаяся тому на колени непосредственная Рогова.

— Жестокий, ах! — грозно пищала себе под нос, переминаясь при этом с ноги на ногу, похоже, ждущая разрешения сходить в туалет, но словно мечтающая так и не дождаться его, странная Сомова.

— Вас свозили к колдуну-целителю, я погляжу, — так и не отрывая взгляда от окна, наконец произнёс Силин. — Что попросили взамен? Доклады раз в неделю слать или почаще?

— Что ты такое говоришь?!! — похлопав голубыми глазами, неподдельно возмутилась та, уж кому-кому, а ей лежать бы ещё пару месяцев на больничной койке, не дай, по-видимому, кто-то из НСБ, а то и правительства, добро на пропуск либо к опекаемым спецслужбами, либо к имеющим уже жуткие очереди неподконтрольным колдунам, которые способны одним лишь касанием поднять на ноги даже смертельно или безнадежно больного, не то что просто идущего, пусть и не быстро, но на поправку раненного.

— Ну и что с того?! — сверкнув черными очами, вскинулась оскорбленная в лучших чувствах та, кто хоть и не получил тяжелых ранений, но хромота до конца жизни была вовсе не исключена.

— Накажи меня, ах! — трепетала закатывая свои зеленые глаза та, кто отделался легче всех, но жуткий шрам на лице никакая бы Круа, чего уж там говорить о местной пластической хирургии, не убрала бы.

На всё это, как видно угадавший, Силин лишь хмыкнул, продолжая себе глазеть в окно, где поражало буйство зелени в неудержимом, из-за полного отсутствия над княжеством серой осенней облачности, ярком свете солнца, пусть и не столь высокого, но по-прежнему уверенно дарящего тепло с по-летнему голубого небосклона.

— Без твоего согласования ни единого слова не будет передано! — уверенно заявила, похоже, всё решившая для себя Котова.