— Не ожидал, видит небо, встретить нового гостя в своей обители. Никак, в ряду самых редких экземпляров прибыло?.. — Привидение подняло правую руку, левой прижимая к груди стопку вполне себе материальных, хоть и пыльных книг. — Не беспокойся, гость. Я всего лишь приведу это место в первозданный вид, ибо отсюда для тебя откроются все дороги, а о важных вещах желательно говорить в подобающем месте. Слишком уж давно ко мне никто не попадал…

Щелчок полупрозрачных пальцев дал по ушам набатом, но даже он не заставил меня оторвать взгляд от мощнейшей волны магии, волной разошедшейся от привидения и действительно «привёдшей это место в первозданный вид».

Она плыла не слишком стремительно, так что я смог в подробностях разглядеть, как исчезала пыль, светлела текстура древесины, пропадали щели и трещины, зажигались потухшие лампы и вспыхивали свечи на стенах и в люстрах под потолком. Летучие мыши, которых подсветило внезапно работающее освещение, и вовсе осыпались прахом, который пропал прямо в полёте: моя нелепая попытка прикрыть глаза оказалась совершенно бессмысленной. Книги же словно собрались из трухи обратно, налились красками и размножились. Было их тут столько, что глаза разбегались.

Вот только надписи на корешках, там, где они вообще были, подозрительным образом расплывались, сколь бы я ни щурился.

— Не своё да не увидишь, юноша. — Что-то на периферии зрения резко изменилось, и я обернулся… чтобы с трудом сдержать желание скакнуть назад на пару десятков метров, меняя траекторию в полёте так, чтобы преодолеть пару поворотов и нырнуть прямо в люк. Привидение больше не выглядело как полупрозрачный человек из зелёной эктоплазмы, нет. Теперь это был вполне обычный мужчина лет пятидесяти, с книгами подмышкой, набором разных инструментов на поясе, обрамлённой кудрявыми седыми волосами лысиной и большими глазами навыкате, которым очки оказывали солидную услугу по маскировке некоей неприглядной необычности. — Позволь мне объяснить суть. И присаживайся, незачем живым лишний раз стоять…

Сначала я ощутил лёгкий толчок чуть пониже коленей, обернулся и заметил огромное кресло, которого, готов поклясться, там только что не было. Мягкое, обитое бархатом, такое манящее…

Я сделал шаг в сторону, оставив кресло по левую руку от себя.

— Не доверяешь? Верно, верно! Нежити никогда нельзя доверять! Но со мной случай особый: Наблюдатели развоплотят меня, если я позволю себе лишнего… во всех смыслах. — Я прищурился, ибо очень уж двусмысленно звучала его последняя фраза. Лишка во всех смыслах — это ведь не только убийство или вред, верно? К этой категории можно отнести умалчивание или наоборот, выдачу той информации, которая до меня дойти не должна была. — Не хочешь сидеть — не надо, но разговор наш будет пусть не долгим, но и не быстрым. А начну я, пожалуй, с наводящего вопроса. Догадываешься ли ты о том, кто ты, где ты и почему ты, м-м-м?