Мысленно подтверждаю выбор, и в воздухе передо мной повисает… сбруя? Я что, конь? Да ну, не бывает такого! Какие маунты в подземелье? Или же…

Когда кожаное изделие ценой в триста баксов упало в мои руки, я прозрел и, будучи не в силах издать ни звука, мысленно рассмеялся. Сбруя, сказанул же! Пояс это был, хоть и с необычными такими креплениями, напоминающими как раз те самые полоски кожи, коими снабжают на входе в качалку. А «кармашки» в количестве четырёх штук, в которые, похоже, весьма удобно будет помещать склянки с алхимией, я заметил не сразу.

Зато как только заметил, так сразу же и натянул эту штуку на себя: благо, тут механика была та же, что и с кинжалом. Убрал в инвентарь, пожелал надеть — и всё само экипировалось-подтянулось-закрепилось. Удобно! А главным тут было приплывшее из всё того же любимого мною астрала знание о том, что сий пояс в какой-то мере артефакт: некое низкоуровневое зачарование защиты содержимого на «рабочей области» таки присутствовало.

Иными словами, слишком уж легко алхимия в кармашках не разобьётся, но и неуязвимой там не будет. Зато никакой тебе слабости при изъятии из инвентаря, что, впрочем, я испытаю лишь когда у меня появятся запасные сосуды. Ибо рисковать имеющимися я не хотел. Да и яд там, а смерть от расколовшейся склянки с ядом на поясе — это номинация на премию за самую тупую гибель в истории не-игры.

И всё равно это — достойный подгон! Не шлем, конечно, но и не нечто бесполезное. Потому уровень моей морали вознёсся в небеса, и на встречу к выходу из лабиринта я двинулся в прекраснейшем расположении духа и с непоколебимой готовностью убивать: тролля, которого, в теории, вызвал или просто приманил сюда троллёныш, никто не отменял. Вопрос был в том, насколько проблематично будет его убить, и я намеревался развеять завесу тайны над этим вопросом уже в ближайшее время: благо, ловушки я видел замечательно даже когда спал эффект кошачьего глаза, а дополнительных тварей в полностью исследованном лабиринте не имелось.

Третий по счёту представитель туповатого, но физически мощного вида существ ждал меня не у самого входа, но близко — на следующей платформе, начинающейся в нескольких метрах от лабиринта, буквально через десяток ступеней лестницы-мостика.

Тварь была недовольна и потревожена: смотрела с самого начала прямо на меня, сопела и шевелила лапищами, не решаясь, впрочем, даже просто подходить к узенькой лестнице. Оно и не мудрено: уместить обе ноги на ней эта громадина не смогла бы даже при всём желании, а до концепции ползанья куцые мозги дойти не могли.