— В коме, но время от этого не замерло, — ответил Герман, садясь в круг и показывая нам на свободные места. — Слава, ты можешь повторить для всех то, что вчера рассказал мне?
— Все плохо, — коротко сказал я, но затем изложил все почти слово в слово. Было несколько уточняющих вопросов, но никто не перебивал меня. Пара человек записывали все в телефоны. Крючконосый — в блокнот, на обложке которого позировала анимешная девочка, обнимающая лисичку.
— Жопа, — проговорил, обнимая голову руками, строитель. — Выходит, нам всем крышка.
— М-да. Поднимемся наверх, погибнем от ветра. Останемся здесь — утонем, — мрачным шепотом сказал Герман, а затем помотал из стороны в сторону головой. — Нет, нельзя сдаваться. Что у нас есть? Что мы можем сделать?
— А что тут сделаешь? — спросил электрик. — Если начнет подтапливать, я включу помпы. Пока топлива хватает — живем. А вот дальше… вода питьевая? Продукты?
— За продуктами мы сходим, — сказал я, понимая, что выжившим больше рассчитывать не на кого. — Но это не выход. Лишь продлит агонию.
— А мне кажется, не все так плохо, — сказал крючконосый, и я с удивлением уставился на него. — Нет, конечно, все плохо. Но не так, как могло быть. Землетрясения прекратились, вы чувствуете? А значит, те дома, что устояли, при должной подготовке можно использовать.
— О чем это вы? Не вы ли убеждали, что нам всем конец? — спросил я.
— Я, потому что знал, как будет. Примерно, — покачав ладонью из стороны в сторону, сказал мужчина. — Я не из тех, кто всю жизнь готовится к худшему, но кое-что все же понимаю. И мне кажется, шанс у нас все-таки есть.
— Как все неопределенно. Если у вас есть предложение, мы его с удовольствием выслушаем. Тем более что это вы попросили встретиться, — напомнил крючконосому Герман. — Есть конкретные идеи?
— На самом деле вроде да, — кивнул мужчина. — Нам повезло, и сильно. Находись мы на станции глубокого залегания или в центральной части Москвы — шанс на спасение приближался бы к нулю. Или был около него. Но, как я уже сказал, нам повезло. В нескольких километрах от нас есть лесопарк, и он находится на сопках. Двести метров над уровнем моря и выше.
— Погодите, хотите сказать, что центр все? Уже утоп? — встрепенувшись, спросила женщина-инженер. — Там же ниже ста метров.
— Нет, там почти везде сто пятьдесят, — поправил ее крючконосый. — Только возле реки и в паре кварталов меньше. Другое дело, что мы сами на высоте около ста шестидесяти метров. Достаточно, чтобы не беспокоиться о затоплении в обычной ситуации, вода вверх не течет. Но сейчас о другом. Если океан поднимется до двухсот метров — человечество, в принципе, обречено. Поэтому… вы уверены, что вода морская?