— Найди ее, немедленно, — приказал начстанции, тяжело опустившись на единственный стул. — И соберите всех в одном месте. Нужно пересчитать пассажиров и осмотреть на предмет крови. Такое безобразие невозможно провернуть, не заляпавшись. Герман где? Он же должен лежать здесь, со сломанной ногой. Найти!
Ситуация резко стала критической. Я на минуту даже подумал свалить, как есть, безоружным. Но потом понял, что если в самом безопасном месте произошла такая жесть, то нужно по крайней мере выяснить, что именно это было. Иначе при встрече головы лишиться могу уже я, а не малознакомая женщина.
То, что станция потеряла медика, представлялось второстепенной угрозой. Оторвать голову и выдрать руку с мясом — это нужна просто нечеловеческая сила. Провернуть то же с помощью ножа, наверное, можно, но я не уверен, что это будет столь же жутко и эффективно. Перед глазами встал вид свисающих в разные стороны обрывков кожи, и меня чуть не вырвало. Схватившись за колонну, я несколько секунд тяжело дышал.
‼‼👹‼‼ — появилось и тут же пропало предупреждение. Я резко выпрямился, оглядываясь по сторонам. В носу до сих пор стоял стойкий запах крови. Но, возможно, причина была в том, что я запачкал куртку, когда валялся на полу.
— Что за чертовщина происходит? — проговорил я, внимательно всматриваясь в слабо освещенные участки туннеля. Ничего.
— Эй! Чего встал?! — резко окрикнул меня один из полицейских. — Девчонку ищи. И волонтера своего со сломанной ногой.
Герман нашелся быстро. Парень сам ковылял на шум и тревожные крики, опираясь на вполне нормальный костыль. Где он его раздобыл, я расспрашивать не стал, как и не ответил на вопросы о происходящем, послав в медпункт. А сам продолжил обшаривать станцию. Благо она была не такой большой. Через несколько минут, когда остальные выжившие уже строились в колонну по десять, я вернулся с рюкзаком девушки.
— Ну? — набычившись спросил у меня Михаил.
— Ее нигде нет. Вещи все оставила, даже куртку. Так что, либо она решила покончить жизнь самоубийством, выйдя наружу, либо с ней что-то случилось. Но, как по мне, она здесь совершенно ни при чем. Не могла хрупкая девушка такого сделать.
— Нет, конечно. Но она могла хоть что-то видеть, — ответил начальник станции. — Вставай в строй, ко всем. Сейчас ультрафиолетом просветим.
— Я и так могу сказать, что на мне кровь. И собачья, после драки на поверхности. И ее, — не стал я юлить. — После того как меня чуть не в лужу положили.
— Ты прав, но исключения я делать не могу. Вставай, — мрачный, как грозовая туча, сказал Михаил. — Прошу всех вытянуть руки ладонями вверх.