— Держись, сейчас потрясет! — раздался в динамике крик пилота, и я уже хотел спросить, а что происходило до этого, как неповоротливая машина вдруг резко ушла вверх, а мой желудок — вниз. Будто этого было мало — Аннушка спустя всего несколько мгновений резко дернулась, завалившись на левый борт. Я раскорячился, как черепашка над сливом, уцепившись в открытый дверной проем руками и ногами.

Затем меня бросило в салон — к противоположной стене. И я едва успел ухватиться за кресло. С такой суицидальной манерой пилотирования не было ни шанса выйти пострелять, так что я просто подтянул себя к сиденью и пристегнулся. Надеясь, что кривая нас все же вывезет. Учитывая, что пилот замолчал, перестав шутить и сделавшись предельно серьезным, кое-какие шансы на спасение еще оставались.

Сделать я ничего не мог — и оставалось только держаться. И в переносном, и в прямом смысле — за сиденье. Трясло так, что не был бы одаренным с заживлением, давно бы вырубился или ушел в себя. Но постоянное вливание энергии помогало оставаться в сознании и фиксировать резкие изменения.

Пилот творил на старушке Аннушке дикую дичь. Спустившись, он лавировал между уцелевшими многоэтажками, умудряясь выписывать такие крендели, какие я видел только в кино. То полностью заглушал двигатель и, вывернув штурвал, тормозил всем корпусом так, что крылья начинали трещать, то падал в пике, набирая скорость.

Преследовавшие нас монстры обладали не худшей маневренностью, но тут решал угол обзора и общая направленность. То и дело не разглядевшие поворота стаи врубались всей массой в здания, и череда взрывов озаряла улицы. Но вот мы вырвались на просторы глубокого залива, разделившего Москву на две половины, и противники начали нас настигать.

Раздался близкий грохот и часть хвостового оперения сорвало вместе с обшивкой. Через дыру стала видна быстро приближающаяся стая тварей. Да, пилот умудрился своими маневрами и взрывом облегчить нашу участь, расправившись с тремя четвертями всех стай, но на обломках хвоста висело не меньше сотни тварей, сливающихся в единую черную массу.

— Держи ровнее! — крикнул я, спешно перебирая оружие. В пулемет — ленту, в ружье магазин, убрать блокираторы у гранат, поставить ленту у пулемета…

— Ты еще живой, что ли? — удивленно спросил пилот, но маневры прекращать не стал. — У нас отрыв меньше секунды, если не уворачиваться — заклюют.

— К воде иди! К самой поверхности, — крикнул я, отстегиваясь. Самолет рухнул вниз. А я, перебирая руками, добрался почти в полной невесомости до дыры и, высунув ствол пулемета, дал длинную очередь. Передние ряды тварей подались в стороны, а вот остальные сманеврировать не успели, и взрывы слились в одну какофонию.