Даже визуально я уже заметил утолщенные узелки под кожей пациента, которые напоминали мозоли. Да и буро-красный цвет странных прыщиков с гладкой поверхностью меня наводил на очень интересные мысли.

Я узнал всё через несколько минут изучения через магический щуп. В крови я увидел инфекцию. Блеклые бактерии спиралевидной формы были будто приклеены к стенкам кровеносных сосудов. Они и являлись причиной сыпи.

Всё стало ясно. Вот только сообщить диагноз я собирался именно Николаю.

Я продиагностировал Инну и увидел в её кровеносных сосудах то же самое.

— Увы, это далеко не аллергия, — подытожил я, на время растворяя диагностический щуп.

— А я тебе что говорила? — Инна бросила победный взгляд на резко побледневшео супруга.

— И не редкое заболевание, как вы говорите, — добавил я, обращаясь к брюнетке.

— Ох, а что тогда? — теперь побледнела Инна.

— Очень даже известное заболевание, — заметил я. — Но для начал мне нужно поговорить с вашим супругом наедине.

— Ну х-хорошо, — растерялась Инна и поднялась со стула, отправляясь в коридор.

Я дождался, когда она покинет приёмную, затем перевёл взгляд на Николая.

— Мы что, умрём, док? — выдавил он. — Вы это хотите сказать?

— Нет, никто не умрёт, — слегка улыбнулся я. — Когда у вас в последний раз была интимная близость?

— Да какая там интимная близость, — тяжело вздохнул Николай Проскуров. — Аллергия эта дьявольская и там тоже. Ну вы понимаете. Там, — он опустил свой взгляд ниже своего живота.

— Я не удивлён, — произнёс я и продолжил допрос. — У вас одна партнёрша?

Николай округлил и без того большие глаза.

— Да вы как могли подумать? Я верный семьянин, — процедил он, сжимая губы в тонкие нити.

— Я ведь не судья, и не ваш папенька, — заметил я. — Мне вы должны рассказать правду. Я ведь вам хочу помочь, понимаете?

Николай замялся, затем по привычке почесал правую руку, и тревожно взглянул на меня.

— Ну был пару раз в этом самом доме… Ну, в этом. Вы понимаете, — буквально выдавил он из себя.

— В публичном, — подсказал я.

— Да, да, именно в публичном, — произнёс Николай. — Только жене не говорите.

— Боюсь, что она всё равно узнает, — развёл я руками в стороны. — Тут я ничего поделать не смогу. Ведь у вас сифилис, как и у неё.

— Что⁈ Сифилис⁈ У меня⁈ — Николай вскочил со стула, бешеным взглядом посмотрел на меня, затем начал хватать ртом воздух. — Да как вы!..

Мда, зря он позволил себе эмоции. Оказывается, дверь в приёмную была приоткрыта. Разумеется, все, кто был в коридоре, услышали его слова.

Дверь с грохотом распахнулась, и в приёмную залетела разъярённая тигрица, иначе я Инну Проскурову бы и не назвал. Глаза ее сверкали чистой незамутненной злобой, пальцы сжаты в кулаки.