— Мы к тебе с Алексеем не просто так зашли, — продолжал Захарыч. — Есть предложение передать нам пустующий корпус во дворе. Всё равно он не используется вашей клиникой.

— А что, предложение дельное, — хмыкнул Степан, но как-то через силу. Только вот непонятно было, отчего он так напрягся. — Отделение травматологии хотели сделать, но в итоге решили оставить как есть. Поломанных-покалеченных поступает в разы меньше, чем тех же болеющих гриппом и прочими инфекциями.

— Ну вот, почему бы вам на этом не заработать. Активы должны работать, — заметил Захарыч.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Степан. — И Шадрин даст добро, точно вам говорю. Вот только…

— Да, мы понимаем, — вклинился я в разговор. — Площадь больше, и арендная плата повысится. Надеемся, что пока на тех же льготных условиях.

Степан как-то резко помрачнел, затем спрятал взгляд, почесав подбородок.

— Что-то не так, Стёпа? — спросил его старик, прищурившись.

— Да всё не так, Егор, — тяжело вздохнул Степан. — Новости не очень хорошие. Шадрин сообщил, что ваши льготы аннулированы.

— И что, никак не можешь повлиять на его решение? — спросил Захарыч. — Выбей хотя бы отсрочку в месяц.

— Ну о чём ты говоришь, Егор, — смутился Степан. — Я ж не выбивала. Он мой босс. Что скажет, то и буду делать.

— Раньше ты по-другому говорил, — погрустнел старик.

— Ну послушай, не всё я могу, оказывается, — развёл руками в стороны Степан. — Думаешь, я не пытался договориться? Пытался. Но Шадрин упёрся рогом и ни в какую. «Целебнику» нужны деньги. Только так я могу объяснить решение директора.

— Озадачил ты нас, — Захарыч встретился со мной мрачным взглядом. — И что никак повлиять на это нельзя? Вообще? Даже полмесяца льготных не получится выбить.

— Даже недели, — вздохнул Степан. — Шадрин — мужик упёртый. Он не хочет больше уступать. Так мне и заявил.

— И какова сумма аренды будет, если мы возьмём отдельное здание? — спросил я у замдиректора «Целебника».

— Сейчас, я узнаю у Шадрина сначала, — произнёс Стёпа и отошёл к окну, переговариваясь со своим боссом.

— А ты говоришь, Алексей. Переедем, — пробурчал Захарыч, озадаченно всматриваясь в сторону своего приятеля. — Хрен теперь мы переедем.

— Егор Захарович, не время сейчас делать выводы, — взглянул я на старика. Он был расстроен, хотя и пытался скрыть это. Но я прочитал его взгляд.

Степан между тем вернулся за стол, нарисовал на листе бумаги число, подвинул к нам листок.

— Вот такая сумма, — произнёс он. — Это за месяц.

— Твою ж налево, — выдохнул Захарыч.

«4000» — прочёл я на листе бумаги.

— Мы подумаем, и скажем ответ уже сегодня, — ответил я, и мы с Захарычем покинули кабинет.