— Нет, просто отдыхаю.

Ему не с кем поговорить? Нашёл свободные уши?

Прохожий продолжал о чём-то говорить, поэтично растягивая слова. Я же кивал, но слышал его речь будто через некий фильтр. Его слова отдалялись, пока окончательно не стихли.

— С-сука… Вот же тварь! — загнусавил знакомый голос. Это был Яков.

Всё-таки Карыч красавец! У него получилось. Перед глазами мелькнула картинка, и я увидел салон автомобиля и искажённую от злобы физиономию парня с крзлиной бородкой. Но изображение было словно на старых выпуклых телевизорах, мутным, блеклым, да ещё и колыхалось, изредка пропадая. Но всё же звуки я слышал отчётливо.

Яков продолжал материться, стучал по приборной панели, будто это была боксёрская груша. Дружки пытались успокоить, но это ещё больше распаляло его.

Автомобиль проехал большие резные ворота, затем остановился у особняка. Яков выскочил из машины и рванул к дому.

Уже через пару минут он заскочил в солидный кабинет. Даже по мутной картинке я понял, что мебель не из дешёвых. У окна массивный стол, за которым сидел худощавый седой мужчина. Строгие черты лица, прожигающий взгляд, короткая стрижка.

— Яков, что с лицом? — удивлённо спросил мужчина.

— Отец, его надо мочить! — зарычал мелкий отморозок. — И эту шлюху вместе с ним.

— Так. Садись и спокойно рассказывай, — Анаболик указал сыну на кресло.

Яков поведал о том, как пытался объяснить наглой журналистке, что она совершила ошибку, припугнуть её.

Вот же тварь. Даже слова не сказал, что разорвал на ней платье. Что случилось бы потом — понятно. И про это Яков говорить не стал.

— Закатать в асфальт гниду, и все дела, — прошипел Яков, кое-как сдерживая ярость.

Его отец задумался, затем вновь взглянул на сына, я в этот момент очень напрягся. Если Анаболик встанет на защиту сына, будет очень непросто. Мне этих проблем совсем не нужно.

Но разве я мог поступить по-другому? Нет, конечно. Снова возникнет такая ситуация — так же ему врежу.

— Яков, послушай и не перебивай, как ты это любишь делать, — сухо произнёс Анаболик. — Первая твоя ошибка — ты какого-то чёрта полез к журналистке. Мы уже всё уладили. Статьи больше нет, извинения от редакции получены.

— Но отец, этой суке надо было объяснить, где её место, — процедил Яков. — А если она ещё раз что-нибудь про тебя напишет?

— Я тебе в прошлый раз говорил, и сейчас скажу, — наклонился через стол Анаболик. — Это не твоего ума дело. Занимайся лучше с Прохором. Я что, зря репетитору плачу деньги? Может, так мозги на место встанут.

— Он меня ударил, — выдавил Яков. — Ударили твоего сына, отец. И ты промолчишь? Это будет воспринято как слабость.