Я энергично кивнул.
— В Грин Хоум мы живем как одна большая семья. Где-то там, в сотне миль к югу, все еще стреляют, грабят и живут в подвалах. Мы же смогли обеспечить безопасность, тепло и заботу о каждом. Здесь и сейчас мы строим новое общество. Возрождаем наш город мирным и спокойным трудом. Но многим почему-то кажется, что так везде. А у нас еще и скучно, — в его голосе добавилось усталости. — Поэтому я бы хотел передать твой опыт общине. Не триумфальное явление, а темные страницы твоего пути.
«Да легко», — вспомнил я все просмотренные в компании с Лин фильмы ужасов. — «Вы у меня уснуть не сможете».
— Мне бы хотелось дать тебе высказаться. — Вздохнул наставник. — Снять бинты, вручить мегафон. Но люди увидят труд Мэри — чистую, розовую кожу, а не обгоревшее от солнца лицо. Увидят тебя здоровым, чему я искренне рад, но сделают неверные выводы. Что бы ты ни сказал им, какие ужасы пути ни вспомнил, твой внешний вид заставит их во всем сомневаться. Поэтому я попросил не снимать бинты. Я стану говорить за тебя, я приведу тебя в пример. Возможно, где-то преувеличу и где-то совру — прости мне это. Но чем больше людей мы отговорим от безрассудного бегства из общины, тем больше спасем жизней. Там, вне Грин Хоум, нет ничего кроме рабства и смерти.
Я со всем возможным пониманием угукнул.
«Посидеть и помолчать — вообще без проблем».
— Придет время, и у тебя будет возможность поговорить с людьми Грин Хоум. Но пару-тройку дней придется провести в этой комнате. — Хлопнул он себя по коленям и поднялся. — А пока — давай я помогу тебе встать. Община уже собралась и ждет только нас.
Мне предложили накинуть мою же одежду: куртку, пережившую потасовку внутри машины, трико и кроссовки. Из-за бинтов тело потеряло подвижность, но настоятель помог зашнуровать обувь — даже неловко как-то. Зачем ее вообще расшнуровывали…
А в коридоре, стоило выйти из палаты, Дэвид подхватил под руку, словно покалеченного — и так вел, хотя людей на пути практически и не было. Разве что мелькнули два врача у выхода, оба почтительно поклонившиеся в нашу сторону издали и тут же юркнувшие по своим кабинетам.
— О твоем истинном состоянии знаем мы и Мэри. У нас тут не так много новостей, а люди болтливы. — Шепнул наставник.
Кроме слишком медленного движения, особых неудобств не было — да и то, весь путь состоял из двух коридоров под прямым углом и высокого крыльца больницы, выдвинутого вперед дощатым помостом, за которым было пустое пространство метров в двадцать и плотно наставленные скамейки с рассевшимися на них людьми. Двенадцать рядов, разделенных центральным проходом, и по тридцать-сорок человек в каждом. Сотни четыре народу, солидно — вроде и молчат, глядя с любопытством, но от одного внимания такой толпы как-то не по себе. Стоило подойти нам к краю помоста, тишина сменилась взволнованным перешептыванием.