— Что у тебя? — Потерев уставшие глаза под очками, я демонстративно двинул рукой возле журнала, чтобы зацепить их внимание.

Заодно осмотрел повнимательнее, обращая внимание на положение ладоней возле мешковатых штанов. В прошлом году один идиот решил тут пострелять — посек рикошетом себе ноги. А я сидел за стальным листом, сброшенным специальной защелкой с ниши над проемом, и вдохновенно убеждал этого неудачника пустить себе пулю в тупую башку. Не убедил: «вызови скорую, вызови скорую!»… Тьфу… Потом весь вечер кровь оттирал, пока шеф учил бледного гангстера перевязывать себя самого и, лишив патронов, на пинках прогнал дохнуть с пустым стволом подальше от заведения. Копперам плевать, где был самострел — а нам лучше, чтобы они тут не топтались.

— Чел, тут кореш телефоном заплатил. — Непроизвольно вильнув взглядом по сторонам, в выдвинутый стальной лоток под окошком положили свежий смарт этого года. — А он не работает.

Не коцаный, без потертостей и разбитого экрана — с большим шансом, что хозяин отдал добровольно.

Отвернул телефон камерой от себя и попытался включить. Ожидаемо, стартовый экран закрыло изображение удаленной блокировки.

— Хороший знакомый? — Поднял я бровь.

— Да загулял тут один. — Улыбнулись мне белоснежной улыбкой. — Я ему показал, как выйти с района. Он расплатился.

Частая, между прочим, ситуация — рядом воткнули крупный стадион, откуда после матча чистые и приличные ребята любят прогуляться пешком. Вечером. В незнакомом районе, насквозь хреновом, бедном, наполненном наркоманами, сумасшедшими и вот такими веселыми пацанами. Да, прогуливаются группами, на адреналине и кураже — но куда ты прыгнешь против ствола? Так что частенько в сервис тащат телефоны, планшеты и прочую электронную хрень, которая «не включается».

— Он заплатил тебе двадцатку, — тщательно протерев от своих отпечатков, положил я телефон обратно в лоток и сдвинул местной гопоте. — Это не ремонтируется. Сдай на запчасти.

— Эй! — Нервно дернулся паренек, не торопясь забирать аппарат. — Мне сказали, ты сечешь.

— Ошиблись, наверное, — демонстративно потерял я интерес к абсолютно незнакомым людям.

Еще не хватало рисковать из-за отжатого телефона. Тем более в выпускном классе, с подбитыми документами в приличный институт и отличными рекомендациями. За каждую подпись воротящих нос директора и учителей пришлось отдать по две сотни, а хвалебный текст писать себе самому. Не нравился я им — они мне тоже. Сошлись на общей любви к деньгам.

Так что тут даже дорогу приходится на зеленый свет переходить — не то что лезть в явный криминал с поддельными чеками и индусами в техподдержке, которых можно развести на разблокировку.