Воспоминания растворялись всё быстрее и быстрее. Как звали моих родителей? Не помню... Я-я... Забываю...
Паук тем временем крушил и убивал всё, что попадалось ему на пути. Словно коса смерти, он проходил по ещё живых бойцам двух империй, выкашивая их и собирая жатву.
Кусок кожи лица, нос и губы растворились жижей и упали мерзкими камками на снег, а разум вновь прострелила боль. Всё моё тело плавилось, будто от кислоты. Одежда растворялась кровавыми кляксами, а мышцы частично слезали с костей, опадая тем же кляксами, которые в свою очередь будто бы пульсировали жёлтыми прожилками яда.
Усталость становилась невыносимой и хотелось закрыть глаза. Просто полежать... Просто отдохнуть и всё...
«Дедуль, что мне делать? » — всплыло растворяющееся воспоминание. Больничная палата, умирающий старик и несмышлёный пацан, видящий, как умирает последний его родственник. — «Как мне быть, когда ты уйдёшь? »
«Как быть, как быть... » — улыбкой покачал он тогда головой. — «Жить, Илюша. Вот, как тебе быть. Твоя жизнь продолжится и только от тебя зависит, как ты её проживёшь .»
Воспоминание померкло и исчезло, а на смену ему пришло кладбище с могилой и мертвецом, с которым пришёл попрощаться лишь я.
Звук лопат, учащённого дыхание могильщиков и падающих комьев земли раздавался в голове, будто звон колоколов.
Я похоронил всех. Больше не осталось никого, кто ждал бы меня дома и мог улыбнуться. Просто улыбнуться, сказав, что всё хорошо.
Следом стали проноситься воспоминания новой жизни. Илларион, побег, встреча с Амарой и дедушкой Геральта. Они были мне никто, но и они же готовы были делиться теплом. Эта дурёха рискнула жизнью, чтобы спасти меня, а старик готов был на всё, хоть я и врал ему. Я видел, какими глазами он смотрел на меня. Теми же глазами, какие были у моего настоящего дедушки...
Что будет с ним? Что будет с Амарой? Они умрут? Одного я обманул, а другую не смог спасти...
«Прощай, Илья. » — прозвучал голос Рааста, и в нём даже появились нотки сожаления.
Глаза заволокла пелена темноты, стоило закрыть их. Дыхание замедлилось, а боль была настолько охватывающей, что отошла на второй план и стала словно эфемерной.
Воспоминания практически окончательно растворились, но именно в этот момент появилось одно. То, когда я появился в доме Геральта. То, где меня обнял его дед и подарил частичку своего тепла и то, где я услышал от Амары искреннее «Спасибо».
Глаза резко распахнулись, а зубы крепко сжались, разламываясь от натуги. Кровь с облезлых губ и потрескавшихся десен брызнула наружу, а сердце стало стучать всё сильнее и сильнее.