— Знаешь, сынок, я ведь всегда хотел написать книгу, — смущённо сказал он. Тихо, практически шепотом. — Хотел, но всё откладывал, думал, ещё успею…

Он замолчал и в вагоне снова воцарилась тишина. Я хотел подбодрить его, мол ещё напишешь! Всё впереди! Однако этому было не суждено случиться.

Поезд резко дёрнулся, послышался громкий скрежет металла. Стакан с чаем выплеснул из себя золотистую жидкость, залив столик, отделявший меня от Черчесова. В следующее мгновение окно разбилось, забросав нас мелкими осколками. Один из них порезал мне щеку.

— Что происходит? — вскрикнул кто-то из пассажиров.

Крик доносился из коридора. Я выглянул в окно и увидел, как вдоль поезда на лошадях, мчалась толпа всадников. Их лица скрывали красные платки, а в руках блестело оружие — мечи, сабли, винтовки. Это были Хунхузы. Китайские головорезы, я читал о них в газете, пока мы направлялись в Хабаровск. Разбойники, не знающие жалости и чести. Просто замечательно. А я-то надеялся, что удастся выспаться в дороге.

— Все на пол! — закричал проводник.

Отстранившись от окна, я выглянул в коридор. Проводник стоял в дальней части вагона, рядом с посадочной дверью. Он выхватил из-под пиджака револьвер и первым встретил врага. Входную дверь выбили с такой силой, что она сорвалась с петель и, как пушечное ядро, врезалась в противоположную стену. Проводник лишь чудом сумел увернуться, а после высунулся из-за угла и нажал на спусковой крючок.

Выстрел! Оглушительный. Словно гром среди ясного неба. Женщины в соседнем купе перешли на ультразвук и стали безутешно рыдать. Я же переключился на Всевидящее Око и понял, что проводник — парень не промах. Один энергетический след быстро угасал, свалившись на пол вагона. Однако лежал он там недолго. В открытый дверной проём запрыгнул один хунхуз, за ним ещё парочка, и ещё, и ещё. В конечном итоге, умирающего просто вышвырнули из вагона, хотя он был всё ещё жив.

Раскосый Хунхуз, издав пронзительный вопль на незнакомом языке, ворвался в вагон и вогнал нож в грудь проводника по самую рукоять. Захрипев, проводник попытался ударить пистолетной рукоятью раскосогопромеж глаз, но не успел. Два новых тычка — в горло и глаз — оборвали его жизнь.

— Раз, два, три, четыре, пять. Я иду стрелять, — проговорил я считалочку и призвал экспериментальный револьвер.

Белый луч врезался в грудь хунхуза, пропалив в ней аккуратное, ровное отверстие. Запахло жженым мясом. Разбойник неверяще посмотрел на дыру в груди. Потрогал её пальцами и рухнул лицом вниз. Выстрел, за ним второй, потом третий. Хунхузы умирали один за другим, хотя парочка из них даже пытались отстреливаться.