Я подбежал к Черчесову и осторожно приподнял его голову. Рана оказалась серьёзнее, чем я подумал по началу. Сломанные кости повредили артерию и сейчас кровь, пульсируя, струями вытекала в районе ключицы.

— Даниил Евгеньевич, ну как так-то…? — прошептал я, понимая, что это конец.

Он слабо улыбнулся, глядя мне в глаза.

— Миша… — прохрипел он. — Похоже, книгу я уже не напишу… Обещай, что станешь хорошим человеком и будешь счастлив… — взор Черчесова затуманился.

— Обещаю, — произнёс я, чувствуя, как в груди сжимается сердце.

Его глаза закрылись, дыхание остановилось. Я осторожно опустил его на пол и медленно встал.

— Спи спокойно, Даниил Евгеньевич. Твои люди в надёжных руках, — прошептал я последние слова перед резнёй, которую я собирался устроить.

Долбаные выродки. Человек доживал свои последние дни, может, часы, но вы и это у него отняли. Впрочем, вы же грабители. Что ещё от вас ждать? Я чувствовал, как во мне бурлит ярость, холодная и безжалостная. Подобрав молот хунхуза, я двинулся по вагонам вперёд, в эпицентр сражения. Я не защищался. Я шёл убивать.

Вагоны тряслись, пропитанные дымом, кровью и страхом. Я шагал вперёд, сжимая молот, словно знамя. Знамя моей мести.

В коридоре вагона появился первый хунхуз с окровавленной саблей. Он поднял оружие, но не успел ударить — я поймал его запястье и резко выкрутил руку, с хрустом ломая кость. Он заорал от боли, а я, безумно улыбнувшись, ударил по голове молотом так, что мозги брызнули на стену вагона.

Через мгновение его друг вышел из соседнего купе, держа чей-то отрезанный палец, на котором красовался перстень со здоровенным камнем. Ледяные иглы со свистом пробили коленные чашечки ублюдка и он завалился на пол. Проходя мимо, я опустил пятку на его затылок. Послышался хруст. Ещё одним бандитом меньше.

В следующем вагоне трое головорезов били ногами проводника, закрывавшего собой молодую девушку. Они смеялись, издевались. Тыкали в проводника кинжалом, но неглубоко. Так, чтобы оставлять раны и причинять боль, но не оборвать жизнь.

Я молча подошел к троице и схватил за шею хунхуза, стоящего ко мне спиной. Сжал руку, свернув ему шею, как курице. Его товарищи, взвизгнув от неожиданности, отпрянули назад. Идиоты. Нужно было атаковать, пока был такой шанс.

Ветряное лезвие сорвалось с моих пальцев, перерубив их пополам. Крича от жуткой боли и страха, они упали в лужу собственной крови и барахтались в ней какое-то время, пока не подохли.

— С-с-спасибо, — заикаясь, выпалил проводник, но я лишь схватил его за шкирку и втолкнул в купе вместе с девицей.