— Я сказал: «Спорим на восемьдесят комплектов эльфийской брони и оружия, что эта дурацкая дверь пропустит и меня»…
— Да! Именно эту фразу ты и сказал! — холодно промолвил Макс. — Спишем это на пьяный базар, поскольку вполне очевидна нелепость этого спора, как и его мотивации подачей сигнала в «слишком подходящий, для обычного стечения обстоятельств момент». Это очевидная глупость, которую ты не допустил бы на трезвую голову. Не пошел бы на спор, который собственно и спором считаться не может, поскольку я со своей стороны ничего не поставил.
Я почувствовал, как сжимаются зубы, и одновременно ощутил внутри тягостное чувство, что меня опять накололи. И вместе с тем, вот он Макс стоит передо мной и открытым текстом освобождает меня от сказанного, но почему же мне не становится легче?.. А он холодно продолжал, глядя в сторону:
— Это одна из распространенных застольных фаз переговоров, когда подходящий клиент выводится на заведомо не выгодные условия, после чего уже, играя на «пацанских» понятиях, которые, как я выяснил в разговоре, прописаны в твою базовую натуру, выводится на кабальные договоренности. Я сработал на автопилоте, и сейчас отматываю тему назад раскрывая что к чему. Делаю это не по доброте душевной, а поскольку решил последовать совету Игоря, перестать манипулировать… ну или хотя бы сократить манипуляции с сотрудниками фирмы. И посчитал, что начать лучше с тебя. Здесь и сейчас.
Я скрипнул зубами и чувствуя, как заплетается язык, а душа одновременно наполняется чувством поражения, проговорил:
— Я ценю твою попытку, Макс. И да… действительно нелепо. Но я сказал, а значит так оно и есть. Без всяких чертовых бумажек с тремя подписями. Сейчас я зайду, или не зайду. И точка!
Я отстранил Макса плечом и шагнул к двери. Тот уже в сердцах рявкнул:
— Леха! Башкой думай, а не тем чем думаешь сейчас, если думаешь вообще! Что ты подруге своей скажешь на то что вот так вот берешь и даришь⁈ Она тебе никогда такую глупость не простит!
В груди заныло. Слова очень походили на правду… Но что-то заставило поднять руку и шлепнуть по сенсору, потому что чувствовал, что иначе не могу. Теплый сканирующий луч прошел по ладони и от двери донеслось:
— Гном Горн, старейшина-казначей Подгорного, глава клана Капс-Универс. Выдан одноразовый допуск, дающий возможность присоединиться к договору «Сделка».
Дверь вновь отодвинулась в сторону, а у меня в душе вдруг словно разгорелось солнце, уничтожая лучами всю пораженческую плесень. Я почувствовал, как плечи сами собой раздвигаются, обернулся на пороге и увидел выпученные глаза Макса, прошептавшего: