Я ухватил кирку возле бойка, завел за спину и, словно решительно делая самому себе укол в задницу, ткнул в пятачок нижней части… И только тогда услышал короткий приятный моему уху взвизг, да увидел появившуюся над существом початую полоску жизни.
Кассиди меж тем, продолжала творить какую-то дичь. Она словно забыла о необходимости заряжать арбалет, и сторонилась моих туманов, выплясывая на виду у обозленных тварей что поливали ее струями огня. Я болезненно передернулся вспоминая о неприятных ощущениях и крикнул:
— Кассиди, смотри в верхний правый угол интерфейса! Что на тебе за дебафф сейчас, не пойму!
Девушка получила очередной заряд огня и сдавленно выкрикнула:
— Все нормально, никаких! Туманы больше не пускай!
— Что значит не пускай, какого черта ты вообще творишь? — возмутился я, очередной раз тыкая острием кирки в невидимую мякотку огогня под собой.
Тут самый дальний подраненный шар на поляне подпрыгнул и медленно опустился, погаснув как цель. Два оставшихся огня судорожно метнулись, на миг забыв о гномке. Но сделали это зря — в тот же миг девушка по моему примеру, взвилась в воздух и оседлала ближайшего, заплетя ногами руки существа.
Заряжать арбалет и печатать одновременно, для нее очевидно проблемой не было, потому через несколько секунд я увидел сообщение, прочитав которое, прикусил язык:
«Не надо вслух, мы не знаем понимают ли нас огни. Последние две стрелы были не моими. Похоже эльфы расстреливают тварей используя нас как прикрытие».
Я чертыхнулся, перехватил кирку поудобнее и продолжил не особо красивыми жестами уничтожать своего скакуна, одновременно обдумывая новую информацию. Смысл в этом есть и обоснование странноватых действий лесовиков тоже.
Кассиди безрезультатно разрядила болт в глаз «своего» огогоня и пробормотала что-то о «Вие бронеглазом», накручивая рукоятку арбалета, уперев его в «затылок» тыквы.
Тем временем последний целый и свободный хелуинский шар, носился над поляной. Он явно чуял, что дело тут не только в гномах, оседлавших сородичей, и барражировал по ломаной траектории. Через полминуты, возле совершенно не примечательного горящего кустика подпрыгнул, словно ему пробил апперкот невидимка, после чего, он покатился по земле мертвее мёртвого.
Кассиди победно взвизгнула, вскидывая заряженный арбалет. Я же пошлепал «своего» огогня по морщинистой макушке. Тыква закатила глаза, словно пытаясь меня рассмотреть, от чего на ее «лбу» собрались глубокие морщины. Я же сказал:
— Потерпи еще минуту, всего треть здоровья осталось тебе доковырять, и не удивляй меня какой-нибудь внезапно и бессмысленно проснувшейся регенерацией.