После этого — береженого Бог бережет! — отсек пилота в челноках и рудовозах стали наглухо закрывать в монастыре перед погрузкой и открывать только после выгрузки. Делалось это не ради безопасности пилота, а для того, чтобы люди, какими бы они ни были грешниками, не гибли понапрасну. Все без исключения монахини окончили в свое время Звездный Корпус, скрутить в бараний рог хоть полдюжины каторжан ни одной из них не составляло особого труда, но Богу — Богово, а кесарю — кесарево, и негоже вводить во искушение малых сих.

Оставив машину в одном из бесчисленных закоулков на окраине космопорта — эту зону Морган досконально изучил еще будучи простым патрульным — майор, успевший за почти три часа избавиться от излишне привлекавшей к себе внимание парадной формы, подошел к воротам храма. В этот поздний час ворота, естественно, были закрыты, но стоило ему коснуться рукой панели слева от калитки, как где-то в глубине обширного двора прозвенел гонг и приятный женский голос осведомился, что угодно пришедшему в столь неурочное время.

— Стучащему да откроется! — буркнул майор, калитка отворилась, и он вошел внутрь.

Встретившая его на пороге храма немолодая женщина лишь слегка приподняла брови при виде позднего визитера и жестом предложила следовать за ней. Миновав проход между рядами пустых скамей — шаги двух людей гулко отдавались под высокими сводами собора — провожатая Моргана свернула направо и нырнула в неприметную дверцу за большим органом.

В открывшемся за дверцей коридоре было светло, пахло воском и, почему-то, сдобой. Не успел Морган как следует осмотреться, как его спутница небрежно хлопнула ладонью по косяку одной из многочисленных дверей. Та открылась, и не сумевший даже толком позавтракать (не говоря уж об обеде и ужине) майор чуть не застонал при виде корзинки со свежими булочками.

Только сейчас он смог разглядеть женщину, приведшую его в ароматное тепло, и ничуть не удивился, увидев на правом виске тарисситовую татуировку в виде креста. Послушница, ну конечно! Странно, что не монахиня, в ее-то возрасте… Впрочем, Морган не разбирался в тонкостях монастырской иерархии. Сейчас он мог лишь радоваться возможности изложить свою просьбу непосредственно одной из тариссиек. Да и булочки пахли так упоительно…

— Меня зовут сестра Беатрис, — негромко представилась послушница. — Чаю, майор?

— С удовольствием, сестра, — искренне ответил Морган, пристраиваясь за стол поближе к булочкам.

Сестра Беатрис мягко улыбнулась, бесшумно выставила на потемневшую от времени столешницу две изрядных размеров кружки, разлила чай и уселась напротив позднего гостя.