— Не лезьте не в свое дело, майор! — в сердцах бросила мать Альма. — Этот инцидент относится к внутренним вопросам Линий, и решаются эти вопросы там же!

— Ну уж нет, — Морган наконец-то почувствовал себя в своей тарелке. — Мисс Мэри Гамильтон не принадлежит к Линиям, не так ли? Даже теперь, после всех её стараний, после выданного в четырнадцать лет сертификата экспедиционного пилота — все-таки не принадлежит. И тогда не принадлежала. Следовательно, все попытки навредить её физическому и душевному благополучию лежат в сфере интересов планетарной полиции. И девять лет назад я уже возглавлял Управление по борьбе с преступлениями против личности. Я был назначен весной, Испытания проходили летом, и, уж конечно, я запомнил бы такой эпизод, узнай я о нем. Почему вы не сочли нужным поставить нас в известность? Как я должен выполнять свою работу, если столь вопиющие… эксцессы, так вы изволили выразиться, мэм⁈ — оставляются за рамками моей компетенции?

— Ээээ… майор… не стоит так волноваться…. — мать Альма попыталась перехватить инициативу, но Моргана уже несло:

— Мисс Мэри Гамильтон прошла подготовку, которая дала ей возможность стать гордостью Корпуса. Теперь вы говорите мне, что ей опасно появляться на планете, которая — так или иначе — сделала её одним из лучших пилотов Галактики. И получается, что она не может применить свои знания и умения ради благополучия этой планеты? Допустим, но что вы предлагаете ей взамен? Полеты в астероидах? О да, не спорю, это серьезно. Но баржи с рудой одно, а спасение жизней, да-да, жизней человеческих — другое. Мисс Мэри Гамильтон стала совершеннолетней в тот момент, когда Старший Наставник Кемпбелл подписал ее сертификат пилота. Да какого черта — простите, мэм! — дайте вы, в конце концов, решать ей самой!

Воцарившееся молчание было прервано невесть когда и где сорванным голосом настоятельницы:

— Пригласите в приемную сестру Мэри Гамильтон.

Вскоре дверь снова скользнула в невидимые пазы, и в комнату вошла молоденькая девушка. Практически девочка. По крайней мере, Моргану её личико показалось почти детским. Чуть-чуть слишком крепко сжатые губы, чуть-чуть слишком сошедшиеся у переносицы брови, да и скулы жестковаты, но в целом — ребенок. И даже тарисситовая татуировка в виде креста на правом виске не делала ее старше.

Морган мельком отметил, что никакого воспаления вокруг татуировки не наблюдалось, хотя наколка была сделана максимум три дня назад, а тариссит — это вам не краска. Странно, но сейчас не ко времени. Запомним.

— Вы звали меня, матушка? — настороженный взгляд скользнул по присутствующим, задержался на Моргане, вернулся к матери Альме и замер.