Да он обижен? Ох…

— Я редко бывала на Бельтайне в эти годы. Да и не в моих правилах брать плату — любую плату, сэр, хоть кулаками! — тут она усмехнулась и услышала ответный смешок, — за то, что входит в мои служебные обязанности. Жалованье мне платят исправно, а сверх того — не к лицу.

— Ладно, девонька. Будем живы — я тебя обязательно найду и что-нибудь придумаю. Ну а если не будем… — похоже, старик решил в дальнейшем обойтись без церемонного обращения.

— На том свете угольками посчитаемся! — хмыкнула Мэри и ничуть не удивилась, когда в ответ Мозес гулко расхохотался.

— Молодец, хвалю. Грешен, всю жизнь любил таких, как ты, боевых. Вот и старуха у меня такая же, и дочери с невестками, и внучки… Ладно, красотка, время дорого. Занимайся своим делом, каким бы оно ни было, а я своим займусь. Удачи тебе, ноль двадцать два.

— И вам удачи, сэр, — искренне пожелала Мэри и отключила связь. Да, не ей спорить с этим упрямцем. Что ж, она сделала все, что могла. Теперь следовало по совету старого Мозеса заняться делом. И в этом деле ей действительно понадобится вся удача, какую только удастся вытрясти из надутой толстухи-Судьбы.

Мигом подровнявшийся при ее приближении строй Мэри заметила издалека. Тридцать четыре человека, семь клиньев — шесть правильных и один усеченный — застыли, как на парадном построении. В первом ряду стояли капитаны. Позади них и чуть по бокам — вторые пилоты и бортинженеры. Еще дальше — канониры.

На правом фланге сдержанно улыбался ее экипаж, тот самый усеченный клин. Мэри хлопнула по плечу Рори О’Нила, дружески кивнула Элис Донахью, подмигнула близнецам Рафферти, Джону Марку и Мэтью Лукасу (семейная традиция давать детям библейские имена сохранилась и в Линии), и двинулась вдоль строя, обмениваясь рукопожатиями с первыми пилотами.

С кем-то она была знакома давно, кого-то — из тех, кто постарше — видела впервые или просто не помнила по Корпусу. Все-таки у самодостаточности есть свои минусы, хотя… Покончив с приветствиями, Мэри вышла на середину, еще раз окинула взглядом молчащих людей, хотела было разразиться составленной в челноке речью, но передумала. Махнула рукой с зажатым в ней беретом в сторону стыковочных шлюзов, буркнула: «Все вопросы на месте, пошли» и, не оглядываясь, зашагала к внешней границе сектора восемь.

* * *

Шон О’Брайен давно не был мальчишкой и хоронить друзей ему уже доводилось не раз, но привыкнуть не получалось. Никак. Эх, Дональд, Дональд… И ведь это был самый обыкновенный, ставший уже привычным вылет арестной команды на задержание посаженного на грунт корабля-нарушителя. Обычный вылет, обычный — хоть и довольно крупный — корабль, быстро ставшие обычными «Сапсаны», неподвижно зависшие на высоте четверти мили над сдавшимся противником…