Отправляясь на балкон выкурить самую первую, а потому самую сладкую сигаретку, я цапнул с книжной полки симку — пора возвращаться к общению с миром. Хотя — кому я нафиг нужен? Ну, не Мамонту же?

Я только вставил симку, даже не успел крышку на телефон одеть, как он разразился мелодией из любимого мной старого, но классного сериала «Карпов-4».

— Але, Киф! Ну слава Богу! — это была секретарша Мамонта Жанна — Блин, шеф рвет и мечет уже, наверное, неделю!

— А чего он рвет и мечет? — пробормотал я, понимая, что если она это говорит мне, то я по любому присутствую где-то в причинах рвания и метания. А может, являюсь иосновной из этих причин.

— Тебя найти не может. Прикинь, он даже пытался меня заставить все отели в этом твоем Салоу обзвонить.

— Жесть! И чего, обзвонила?

— Да прям. Сказала, что они все по-испански говорят, а я испанского не знаю.

— А что случилось? К нам едет ревизор?

— Да я не знаю, только ему постоянно какие-то люди звонят и спрашивают — вернулся ты или нет.

— Что за люди?

— Киф, я не доктор, я не знаю. Соединяю тебя с шефом. Удачи. Если что — с нас венок с красивой ленточкой.

— Спасибо тебе, добрая девочка — сказал я Жанне и подумал, что можно позвонить после разговора старому моему приятелю Севе Верховцеву — на какой-то пьянке он говорил что-то про окно на финской границе. Если что — отсижусь у турмалаев-рыбоедов.

— Никифоров! — раздался рев Мамонта. Кстати, по ходу они, настоящие мамонты, наверное, так и ревели, и я понимаю древних людей, предпочитавших не копьями в них кидаться, а в яму ловить — в крайнем случае сбежать можно. Я реально струхнул. Я Мамонта таким и не видел никогда и не слышал. Это чего ж я такое накосорезил-то…

— Никифоров! Ты! Где! Шлялся! — раздалось в трубке.

— Здрасьте, Семен Ильич — проблеял я в трубку — В отпуске был. Мала-мала.

— Ты, паразит такой, почему на звонки не отвечал?

— Да как я отвечу-то? — стал я выстраивать защиту — Денежка на счету кончилась, а где я в Каталонии ее на счет положу? Там терминалы конечно есть, но они нефига деньги на «Билайн» не принимают.

— Я тебе сказал, сволочуге — быть на связи. Почему не был?

— Ну я могу снова про терминалы рассказать, но вы ж меня все равно уроете — рассудительно сказал я — Чего повторяться-то?

— Про «уроете» — это ты верно заметил — голос Мамонта стал на пару децибел потише — Я тебя убью, потом воскрешу, снова убью и так десять раз!

— Не-не, десять не выйдет.

— Почему это?

— Так вы ж с особой жестокостью убивать будете. После шестого раза одни субпродукты останутся. Чего там воскрешать будете?