Я посмотрел на свиток ещё раз и уже открыл рот. когда мутант позвал меня по нику:
— Мама Изя! Мама Изя!
Я обернулся.
— Не делай этого! Мне постучались в личку важные люди и говорят, что с тобой связаться нельзя. Они не могут тебе передать, меня просят сообщить! Не делай этого! Не читай свиток! Это опасно и глупо! Ты доверился не тем ребятам!
— Эй ты! Габен-Палач! — на сцену вылез из ниоткуда шут и уже бежал в нашу сторону.
— Ты хочешь умереть в муках и потерять всё? Решай уже, неудачник.
Я скинул капюшон, чтобы лучше видеть и толпа ахнула. Шут замер.
— У тебя два лица? — мутант даже прищурился и головой замотал.
— Ты кто? — шут начал поднимать автомат, ремень слетел с плеча.
— Что делаем? — я смотрел на мутанта. — Решай ты, мне надоело выбирать. Пытка или ебашим?
— Ты же видел, я вступил в группу. Значит мы теперь напарники. Ебашь их, мама Изя!
И я прочитал слово-заклинание
8.
Кабум!
Слово из пяти букв, а сколько спецэффектов! Я развернулся к народу и произнёс его, а потом свиток вспыхнул. Мгновенно вспыхнул и рассыпался пеплом, даже не успев обжечь пальцы. Я медленно повернулся к шуту, ожидая выстрела, но тот замер, как отпечаток чего-то иллюзорного на прозрачной бумаге пространства. Замер, даже не успевая поднять ствол и закрыть рот, пуская слюну, которая зависла между нижней губой и подбородком.
— Вот это да, — сказал мутант. — А на небе тучи.
Голова шута вдруг лопнула, как шарик, наполненный кровью, разбрызгивая содержимое. Тело пришло в движение и рухнуло на пол, автомат ударился прикладом о землю и упал рядом.
Мутант громко рыгнул, собираясь вывалить на землю прощальный ужин, а я посмотрел в толпу, потому что там тоже начали лопаться головы.
Сначала какой-то военный в зеленой форме и с нашивкой красной молнии на плече потерял голову и осанку, осел разбрызгивая красную краску между двух вульгарно размалеванных девок. Они синхронно завизжали, размазывая чужую кровь по лицам, и та, что была справа, тоже осталась без тыквы на плечах. Левая охрипла от крика и сползла на пол.
Паника пошла по игрокам, как смерть по потерянным душам — вскачь и вприпрыжку. Левая половина толпы развернулась и рванула влево, правые споткнулись, упали и поползли направо. И всё это сопровождалось страшным. Черепа лопали один за другим, сначала медленно, а потом всё быстрее и ускоряясь. «Хлюп, хлюп, хлюп» — хлюпала кровь, высвобождаясь из человеческих сосудов. «Шлёп-шлёп-шлёп» — шлёпали ноги по мокрой земле.
То там, то сям дергающееся во все стороны окровавленное тело замирало и пыталось руками удержать то, чего уже не было на месте — безмозглого черепка, последние конвульсии проигравшего.