Убедившись, что «тупые» успокоились и опять смотрят вдаль ползу к трупаку и обыскиваю его. Мне начинает нравиться это занятие.
Получен суповый набор
Получен бинт марлевый
Получен суповый набор
Неплохо, но не помешало бы оружие — старый добрый нож. В прошлом пришествии я был на них богат.
Отдышавшись убедился, что мертвяки на улице спокойны, тише только в гроб кладут и обхватив топорик посильнее иду на лестницу. Закрываю дверь за собой, жду когда глаза привыкнут и зову маму.
— Мама? Ты жива?
— Сынок? Ты вернулся?
— РРР!!!
Сверху на меня лезет мертвец. За ним ещё один. И ещё один.
Первый бежит счастливо, распахнув объятия, спотыкается и летит мордой вперёд. Один хороший удар в затылок и он затих у ног. Сам не можешь, дай место другому.
У второго нет одной культяпки, он осторожно скачет, держась лапами за стены. Я терпеливо жду. Как хорошо, что здесь тесно и парни не навалятся все вместе. Как говорят в одной стране: «гуртом хорошо и батька бить».
Первый удар в лоб ему как медведю щелбан. Трясет головой и вцепившись в меня подтягивается ближе, для последнего поцелуя, но я старорежимный дед и против гомосятины. Отталкиваю одноногого голубя и пробиваю его череп, так что только косточка одиноко белеет из шеи. Хочется пошутить про голубятню, но времени нет и лезет третий. Безрукий и в полосатой майке. Он сходу начинает пинаться, но поскальзывается на мокрых от крови ступеньках, приземляется на зад, ойкает и видит как летит в лоб молоток.
— Сынок?
Я не могу ответить, нет сил — дыхалка не выдержит и молча обыскиваю троицу с лестницы.
Получено шоколадный батончик.
Получено шоколадный батончик
Получено суповый набор
Получено охотничий нож
Получено консерва
Получено бинт марлевый
Распихиваю вещи по карманам. Батончик съедаю сразу, чтобы восстановиться и трупы стаскиваю вниз, чтобы там гнили и не мешали ходить. Хотел проверить влезут ли они в сундук, но передумал. Как-то это перебор совсем, даже для игры — трупы в ящики складывать.
Осматриваю их напоследок, выглядываю в окно и поднимаюсь наверх. На лестнице больше никого. На втором никого. В первой комнате никого. Вторая заперта.
— Мама, это я, открывай!
Тишина, и только слышны шаги босых ног.
— Мама, не бойся, это я. Я — вернулся. Опять.
— Что значит опять? — голос из-за двери, — и где твой отец?
— Это вы мне объясните. «Пятнадцать уникальных мест для возрождения». А папашу я наверное грохнул. Откроешь или нет?
Она открывает и валится ко мне в объятия.
22
Мамашу я еле успокоил, повисла на мне в своей ночнушке и плачет. Худая, теплая и весит как пушинка. Я на руки её взял и в кровать отнёс. Укутал в одеяло и сел рядом.